Книга Королевы детектива, страница 111 – Мари Бенедикт

Впрочем, глядя на прекрасное, невинное личико своего сына, я нисколько в этом не раскаиваюсь. Несколько заветных часов, проведенных с ним, стоят каждой секунды боли от нашего расставания и того стыда, который я испытывала из-за его рождения. Ах, как я надеялась, что брак с Маком обеспечит мне возможность быть вместе с Джоном ежедневно, в качестве его приемной матери! Я призналась в существовании Джона Маку, и он пообещал усыновить мальчика – когда настанет подходящий момент. Мой муж и Айви – единственные люди в мире, которым известна правда. Родителям я так и не рассказала о том, что у них появился внук, поскольку знала, что это их убьет. Статус законнорожденного изменил бы для Джона все. Да вот только момент, увы, никогда не представляется Маку подходящим. Для рождения нашего собственного ребенка – всегда пожалуйста. Для усыновления Джона – извините, нет.

Возле стола, за которым сидим мы с ребятней, появляется Айви, и я хватаю ее за руку:

— Ты прекрасно справляешься с детьми!

— Забота о них – мое призвание и дар, Дороти.

Комнату оглашает собачий лай, и Джон, Самюэль и Ребекка бросаются к кухонному окну. Увидев, что пришел их друг Гас вместе со щенком, они дружно мчатся к черному ходу. От столь трогательного зрелища на глаза у меня наворачиваются слезы, но я немедленно их вытираю. Не хочу, чтобы сын по возвращении увидел меня плачущей.

— Даже не представляю, как выразить тебе благодарность за все, что ты сделала для Джона, – произношу я.

— Я уже отблагодарена, сестренка.

— Хотела бы и я тоже получить подобный дар!

— Знаю. – Айви сжимает мне руку. – Но так уж вышло, что вместо тебя изо всех сил стараюсь я.

— Ах, когда же Мак наконец выполнит свое обещание!

— Для вас троих это было бы прекрасно. Но до той поры я только рада заботиться о Джоне. – Айви ни за что не осудит Мака. Да и кого бы то ни было другого тоже, коли на то пошло.

— Все мои чеки кажутся лишь жалкой компенсацией тебе за ежедневные труды и всю ту любовь, что ты отдаешь детям.

— Благодаря твоим чекам все это и возможно. И не только для Джона, но и для других ребятишек тоже. Так что не стоит понапрасну терзать себя, Дороти, – убеждает кузина, еще крепче сжимая мне руку.

Делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, и говорю:

— И, раз уж речь зашла о финансовой стороне, мне, пожалуй, пора покинуть Сайдлингс да засесть за роман. Все сроки уже вышли, а рукопись так до сих пор и не сдана. Я чувствую себя гораздо лучше благодаря твоей помощи, Айви. – Головная боль и вправду отступила, и, хотя ребра все еще ноют, я уже могу почти нормально ходить. Вполне выдержу обратную поездку в Лондон на поезде.

— Дороти, мне доставляет огромное удовольствие, что ты у меня гостишь. И Джону тоже. И в любом случае я совершенно уверена, что ты поправляешься столь быстро благодаря сыну и его смеху.

— У меня такое чувство, Айви, будто ты была рядом всю мою сознательную жизнь, вдохновляя меня и спасая от самой себя. – В памяти всплывают выходные и долгие августовские недели, когда Айви с матерью – маминой сестрой – гостили у нас в доме. Мы ставили пьесы, сочиняли рассказы и запоем читали. – А помнишь, как мы читали «Трех мушкетеров»?

— Ну разумеется! Это до сих пор одно из моих самых любимых произведений. – Кузина окидывает взглядом комнату и направляется к чудом не обрушивающейся стопке книг справа от дивана.