Книга Королевы детектива, страница 146 – Мари Бенедикт

— О да, несомненно, – живо поддакивает мне Агата.

— Что вы несете? – рявкает Луис.

— А вот пусть мисс Дэниелс сама все расскажет. – С этими словами я достаю из кармана копию предсмертного послания Мэй.

— Она оставила письмо?

— К счастью для нас, да. В тот день, когда мисс Дэниелс погибла, в Булони, ее терзало предчувствие, что с ней что-то случится, и поэтому в сквере в Старом городе она изложила на бумаге свою историю, а затем спрятала это сообщение. Итак, цитирую: «…Мне пришлось встретиться лицом к лицу с отцом моего будущего ребенка. Тогда я еще и сама толком не знала, как поступлю, однако понимала, что, если решу оставить ребенка, мне потребуется финансовая поддержка… „Избавься от него, – то были его первые слова. Ну а потом он безжалостно добавил: – Я найду того, кто это сделает“».

— Что за чушь! – снова орет Уильямс.

— Нам известно, что вы убеждали мисс Дэниелс сделать аборт, и более того, вы давили на нее. В этом же послании – напоминаю, написанном в последний день ее жизни, – она сообщает: «По прибытии в Булонь я прикладывала все усилия, чтобы не омрачать наш с Селией выходной. Но когда я отказалась от посещения ателье на рю де Лилль и отдыхала одна в сквере – молясь, чтобы тошнота меня отпустила, – ко мне на скамейку подсел незнакомец. Он сказал, что для меня организовали „визит“ к местному врачу, и мне только и нужно, что пойти с ним».

— Ничего такого я не организовывал, – выдавливает потрясенный Луис, и глаза его округляются. – Понятия не имею, кто подходил к Мэй в том сквере. Да и как я мог подослать какого-то там человека во Франции? И зачем?

Мы не сводим с Уильямса глаз. Дожидаемся, когда же преступник сам выроет себе могилу. Однако он снова срывается на крик:

— Я не могу быть отцом ребенка, про которого упоминает Мэй, потому что никогда не спал с ней!

Тут уж мы с Королевами недоуменно переглядываемся. Ну не глупо ли оправдываться подобным образом? Почему из всех возможных отговорок Луис выбрал именно это нелепое заявление? Причем возмущение его выглядит совершенно искренним. Либо он невероятно одаренный актер, либо и вправду сильно озадачен. Но если Мэй забеременела не от него, то от кого же тогда?

— Хотите повесить на меня преступление, которого я не совершал? – Уильямс уже визжит.

— То, что мисс Дэниелс была убита, не подлежит сомнению. У нее на шее обнаружены следы удушения, а под ее телом французская жандармерия обнаружила значительное количество крови. – Мне стоит немалых усилий произнести это недрогнувшим голосом.

Луис не отзывается, однако от его молчания мне становится не по себе.

Тем не менее я снова берусь за письмо:

— Пожалуй, стоит освежить вашу память. Вот что сообщает мисс Дэниелс: «Минувшим летом я лишилась невинности при постыдных для меня обстоятельствах. Посредством внезапного нападения. Против своей воли».

— Это был не я. – На глаза у Луиса наворачиваются слезы, и он обессиленно опирается рукой о стену. – Клянусь! Я не знал! Мэй мне об этом ничего не рассказывала!

И внезапно этот самодовольный, зарвавшийся молодой мужчина разражается рыданиями. Интересно почему? Оплакивает свой неминуемый арест и заключение в тюрьму? Где-то в глубине души ощущает раскаяние? Или же он действительно испытывал какие-то чувства к Мэй? А может, все вместе?