Книга Королевы детектива, страница 81 – Мари Бенедикт

«Как же этот полицейский нас недооценивает», – думаю я и, прочистив горло, четко произношу:

— Насколько нам известно, вы получили признание убийцы по делу мисс Мэй Дэниелс.

Усмешка с губ полисмена не сходит, но вот огонек в глазах угасает. Его веселье сменяется настороженностью.

— И откуда такие сведения?

Весточку в Университетский дамский клуб – под видом этакого любовного письма – прислал Мак, откликнувшись на мою просьбу держать меня в курсе изменений в деле мисс Дэниелс. Он ни за что не отправил бы меня удовлетворять любопытство в полицейский участок, если бы не был твердо уверен в своем источнике.

— Нам много чего известно, – отвечает за меня Эмма властным тоном, да и в позе ее сразу же угадывается аристократическое происхождение.

— Ради бога, мэм, можете считать все что угодно. Но попробуйте рассуждать здраво. Даже если вы и правы, я ведь все равно не скажу вам ни «да», ни «нет», и уж тем более не поделюсь с вами никакой информацией. Потому что сведения подобного рода всегда конфиденциальны.

Пускай констебль и говорит на просторечном кокни, надменностью он не уступает баронессе ни на йоту. Глаза у нее ошарашенно округляются. Полагаю, это тот редкий случай, когда кому-то все-таки удалось осадить Эмму.

— Но как же данная информация может быть конфиденциальной, если она нам уже известна? – парирует Агата. Произносит она это негромко и даже кротко.

Теперь полицейский явно в замешательстве. Ему остается только гадать, какой смысл несет реплика Кристи, и я буквально вижу, как в голове у него лихорадочно вращаются шестеренки. С одной стороны, замечание вроде бы мягкое и вполне толковое, а с другой, оно вполне может выражать и снисходительность в адрес блюстителя порядка, скрытую насмешку над ним.

Внезапно дверь с грохотом распахивается, и в участок вваливаются двое полисменов, подгоняя перед собой парочку чумазых потных типов в наручниках. Эмма тут же вцепляется в свою сумочку и прикрывает ею жемчужное ожерелье – как будто задержанные преступники, даже закованные в кандалы, могут покуситься на ее добро, – а Марджери и Агата пятятся в угол. Только я и Найо остаемся на своих местах.

И это лишь начало сущего людского потока, что вдруг хлынул в участок. Следом появляется семья из четырех человек: невероятно молодые родители с двумя ребятишками – недавно начавшим ходить мальчуганом и совсем еще младенцем, при виде которого сердце у меня так и сжимается. За ними входит седовласый мужчина в сопровождении собственной копии, только вдвое моложе, причем у обоих из-под пальто виднеются передники. Теперь в помещении и яблоку негде упасть, а уж про запах и вовсе лучше промолчать.

Дежурный полицейский спешит отделаться от нас:

— Дамы, нам необходимо оформить преступников и заняться реальными проблемами граждан. Так что, если вы явились сюда только из-за какого-то там мифического признания, прошу вас покинуть участок. – С этими словами он указывает нам на выход.

Мы лавируем через толпу и по очереди протискиваемся в дверь. На тротуаре снаружи собираемся в кружок, и Найо констатирует:

— Что ж, не получилось. Дороти, а у вашего супруга нет больше никакой информации, кроме отделения полиции, где получили признание убийцы?

— Увы.

Однако Марш не успокаивается:

— А откуда у него эти сведения, он не сообщил?