Книга Приключения Мартина Хьюитта, страница 46 – Артур Моррисон

— Конечно, она была расстроена, но, возможно, радость от возвращения малыша заставила её забыть обо всём.

— Да, я вернула его, как только смогла, сразу же! Ох, какое это было искушение! Моя жизнь так несчастна! Если бы вы только знали! – Она закрыла лицо руками.

— Может быть, вы мне расскажете? – мягко предложил Хьюитт. – Видите ли, как бы то ни было, но какое-то объяснение необходимо.

— Да, да, конечно. Я так несчастна! – Она остановилась на мгновение, и продолжила. – Мистер Хьюитт, мой муж – сумасшедший. – Она снова остановилась. – Никогда не было мужчины, более привязанного к своей жене и детям, чем мой муж. Он даже смирялся с постоянным раздражением, вызываемым моим братом, которого вы видели, просто потому, что он был моим братом. Но чуть больше года назад у мужа образовалась опухоль в мозгу. Это практически неизлечимо, за исключением чрезвычайно опасной операции, которую хирурги боятся сделать, разве что при очень благоприятных обстоятельствах. Без этого он рано или поздно умрёт. Пока что он психически болен, хотя у него бывают довольно продолжительные периоды нормальности. Эта болезнь началась без каких-либо предварительных симптомов, за исключением головных болей, пока не настала это ужасная ночь. Он встал с кровати, охваченный манией убийства, и убил нашу дочь, которой было шесть лет и которую он очень любил. Он также и мне пытался перерезать шею, но я выжила. Я больше не хочу об этом говорить – это слишком ужасно, хотя я постоянно об этом думаю. Был ещё сын, которому был год, когда умерла его сестра, и он… он умер от краснухи около четырёх месяцев назад.

Моего мужа поместили в частную лечебницу в Уилсдене, где он и находится сейчас. Я часто навещала его с сыном, и было почти непереносимо видеть, как его любовь к сыну возрастала с каждым посещением. Когда малыш умер, я не осмелилась сказать ему об этом. Да и врачи запретили ему об этом говорить. В его состоянии он впал бы в буйство и умер. Но он продолжал спрашивать о сыне, иногда серьёзно, иногда сердито, пока я не начала страшиться визитов к нему. Тогда он начал требовать того же от врачей и служащих, и его возбуждение усиливалось в каждым днём. Мне посоветовали приготовиться к худшему. Когда я посещала его, он не всегда узнавал меня, в другие дни он с яростью требовал ребёнка. Я должна вам сказать, что опухоль была обнаружена примерно в это время, и была предложена операция, но, конечно, она была невозможна в его возбуждённом состоянии. Я редко отваживалась навещать его, хотя мне так этого хотелось!

Доктор Бэйли пришёл к выводу, что, может быть, моего мужа можно будет успокоить, показав ему другого ребёнка, но я считала это крайне маловероятным.

И в это время, шесть или семь недель тому назад, направляясь в Криклвуд однажды утром, я увидела малыша, гуляющего одного – он вдруг поразил меня – поразил до глубины души – тем, как он был похож на нашего бедного сына. Это сходство было одним из тех редких совпадений, которые бывают только у маленьких детей. Этот ребёнок был немного больше и сильнее, чем наш, когда он умер, но он был старше – наверное, очень близок к возрасту и комплекции нашего, если бы тот был жив. Вокруг никого не было видно, а ребёнок, похоже, собирался заплакать, так что я подошла к нему и заговорила с ним. Он, очевидно, потерялся и не мог объяснить мне, где живёт, только назвал своё имя – Чарли. Я взяла его на руки и он доверчиво прижался ко мне.