Книга Приключения Мартина Хьюитта, страница 48 – Артур Моррисон

К утру я была в таком состоянии, что мне было уже всё равно. Я решила, что уж коль я зашла так далеко, то оставлю ребёнка хотя бы ещё на день, в самом деле, под влиянием моего мужа или нет, но я почти поддалась иллюзии, что это наш сын. Я вернулась домой вместе с малышом среди дня на час, и тогда мой жалкий братец его увидел и вытащил из меня всю эту историю. Он сказал мне, что опубликованы объявления о вознаграждении за информацию о ребёнке, тогда я наконец с трудом поняла, что должна переживать мать ребёнка, и написала записку, о которой вы говорили. Может быть, я надеялась на то, что это замедлит розыски ребёнка. Так или иначе, я написала записку и отправила ей из Уилсдена, когда вернулась к мужу. Он спал, когда я уходила, но проснулся и снова звал малыша. Это, наверное, почти всё, что я могу рассказать. Я оставалась там ночь и весь следующий день, и к концу этого периода мой муж был так спокоен и разумен, как не был уже несколько месяцев. Если бы это состояние закрепилось, то можно было бы сделать операцию на следующий день.

Я принесла Чарли обратно уже в сумерках, собираясь оставить его во дворе, позвонить и убедиться, что он в безопасности. Но, проходя по боковой дорожке, я увидела, что французское окно опять открыто и никого поблизости нет. Поскольку я там уже была, то чувствовала себя смелее. Я сняла с малыша его шапочку и плащик (а перед этим я уже поменяла его верхнюю рубашку на старую), и, поцеловав на прощанье, быстро провела его через открытое окно и ушла. Но я забыла о новых ботиночках. Однако я вспомнила о них, когда добралась до дома и испугалась, что родители ребёнка смогут выследить меня по ним. Я поделилась своими опасениями с братом, и они напугали и его. Вчера он одолжил у меня немного денег, и, похоже, напился. В таком состоянии он всегда пытается совершить какой-нибудь благородный поступок, хотя я должна к стыду своему сказать, что когда он трезв, он способен на любую низость. Он живёт здесь за мой счёт и одалживает деньги на выпивку у своих друзей. Эти слова могут показаться слишком суровыми из уст сестры, но это известно всем. Он утомил меня, и я уже перестала стыдиться его действий. Я думаю, что в своём нетрезвом состоянии он решил обвинить себя в том, что сделала я, и таким образом меня защитить. Сейчас, наверное, он уже отказался от своего самопожертвования.

Хьюитт знал, что так оно и было, но ничего не сказал. Он также не упомянул и о лежащем в его кармане письме, в котором мистер Оливер Нил тайно требовал сотню фунтов за возвращение Чарли Сетона. Он, однако, предполагал, что этот джентльмен испугался встречи, назначенной ему в объявлении, отвечающем на его письмо.

Хьюитт рассказал Сетонам всю историю, не называя, однако, имён и адресов.

— Я сразу увидел, – объяснял он, – что ребенка можно было легко взять через французское окно, однако я не сказал об этом миссис Сетон, чтобы не расстроить её ещё больше тем, что это могло быть спланированное похищение. Игрушки – тележка с веревочкой, в частности, – были сдвинуты в сторону окна, а само окно мог открыть и ребёнок. Это был всего лишь шпингалет, закрывающийся от собственного веса, и малыш наверняка много раз видел как его открывали, а вы помните, сама защёлка не работала. После того, как ребёнок открыл окно и выбрался наружу, всё остальное было просто. Калитку можно было приподнять, взять ребёнка, подтянуть створку так, чтобы шпингалет попал в своё гнездо и всё стало, как было. Что же касается предыдущего случая, мне показалось странным, что ребёнок пропал перед обедом, не возвращался до вечера и при этом не был очень уставшим. Но кроме этих деталей и того, что я узнал из письма, у меня больше не было никакой полезной информации. Фактически, ничего, пока у меня в руках не оказались ботиночки, но и они не очень мне помогли. Пьяная болтовня человека в полицейском участке привлекла моё внимание потому, что он говорил не только о похищении ребёнка, но и о покупке ему ботинок. Ясно было, что тот, кто знает о покупке ботинок, должен знать и что-то ещё. Но мне было известно, что Чарли забрала женщина, поэтому, когда пьяница начал болтать о своей сестре и о том, что он жертвует собой ради неё, у меня в голове сложилась определённая картина, а дальнейший ход событий подтвердил мою правоту. Но полицейский инспектор ничего не знал ни о ботиночках, ни о том, что разыскиваемый похититель является женщиной, и для него болтовня пьяницы казалась бессмысленной. А теперь, – спросил Хьюитт, – перед тем, как я раскрою вам имя этой женщины, не думаете ли вы, что она достаточно настрадалась?