Онлайн книга «Большая махинация»
|
— Возможно, не только на этот раз! — Нет-нет, не хотелось бы быть самонадеянным или хвастливым. Просто благодаря случайности, совершенно от меня не зависящей, я имею преимущество перед вами, уважаемый наставник, и смогу сейчас действовать быстрее и увереннее, чем кто-либо другой. И это меня радует! — И можно поинтересоваться, в чем же заключается эта счастливая случайность? — Всему свое время. Кстати, вам никогда не доводилось влюбляться в баронессу, сочиняющую стихи? — Пожалуй, нет. — А мне доводилось! Честь имею! С этими словами Дагоберт удалился, оставив обер-комиссара в полном недоумении. В тот же день незадолго до полуночи доктор Вайнлих получил следующее телефонное сообщение от «госпожи Мейер»: «Дело улажено. Назначьте допрос на завтра, на половину двенадцатого, вызвав мисс Грант. К двенадцати, когда все, вероятно, уже разъяснится, я буду у вас». Ровно в полдень следующего дня Дагоберт появился в полицейском управлении, и к тому времени действительно все уже разъяснилось. Доктор Вайнлих горячо поблагодарил его за оказанное содействие и рассказал о ходе допроса. — Первым делом я вызвал мисс Грант и попросил, чтобы она явилась точно в условленное время. Но с Маухардтом вышло настоящее мучение. Когда Скрински приказал привести его на допрос, тот категорически отказался. Заявил, что больше не желает иметь дела с этим господином и пусть тот делает что хочет. Скрински сразу предложил связать его и доставить силой, но я, разумеется, не позволил. Решил сам пойти к нему в камеру и попытался уговорить. Маухардт настаивал, чтобы сначала к нему с извинениями пришел Скрински, что, конечно, было невозможно. В конце концов я заверил его, что Скрински вообще не будет участвовать в нашем общении, а допрос проведу лично я. Лишь тогда он согласился. Вот как все происходило. «Господин Маухардт, – начал я, – судя по вашей прежней позиции, я предполагаю, что вы и сегодня не склонны давать нам какие-либо объяснения?» «Так точно, господин обер-комиссар. Я не желаю давать показаний». «Это ваше право, господин Маухардт, не стану принуждать вас. Мисс Грант, вам есть что добавить?» «Да, господин обер-комиссар, у меня есть сообщение чрезвычайной важности. Но прежде всего я должна попросить прощения у всех, особенно у господина Маухардта, который из-за моего рвения претерпел столько неприятностей и позора. Я заявляю, что на нем нет и тени вины». «Значит ли это, что ожерелье нашлось, мисс Грант?» «Да, господин обер-комиссар, и в подтверждение я принесла его с собой». Мисс Грант предъявила ожерелье, и должен признать, оно было великолепным. «Позвольте спросить, мисс Грант, – продолжил я, – каким образом вам удалось вернуть ожерелье?» «Я прошу разрешения не говорить об этом, господин обер-комиссар. Мне пришлось бы касаться личных семейных обстоятельств, а я не считаю себя вправе». «У властей нет никакого интереса вмешиваться в личные дела. Нам осталось лишь прояснить вопрос с кулоном». «Я могу объяснить и это, господин обер-комиссар. Кулона не было среди украшений на столе, и господин Маухардт, как я теперь убедилась, владеет им совершенно законно». «Значит, вы не считаете себя потерпевшей, мисс Грант?» «Никоим образом, господин обер-комиссар. Ни я, ни семья Армстронгов. Пострадал только господин Маухардт, у которого я еще раз искренне прошу прощения». |