Книга Большая махинация, страница 195 – Балдуин Гроллер

— Пока не могу ничего посоветовать, ваше сиятельство. Я знаю только, что воспользуюсь сегодняшним ночным поездом, чтобы добраться до Санкт-Гильгена. Остальное, если выражаться гомеровским языком, находится во власти высших сил.

— Я буду вам необыкновенно благодарен!

— Прежде всего, давайте определим мою задачу. Ваше сиятельство желает вернуть шкатулку. Больше мне ничего не нужно делать?

— Абсолютно ничего!

— И цена не имеет значения?

— Вы имеете полную свободу действий в пределах разумного. Хотя признаюсь вам откровенно, что без колебаний пожертвовал бы кое-чьими жизнями, взял бы грех на душу, если бы иначе не мог вернуть пропажу.

— Мне будет вдвойне и втройне приятно избавить вас от этого, ваше сиятельство!

— И еще одно, мой дорогой господин Дагоберт! Я должен получить шкатулку невскрытой!

— Ваше сиятельство, это больше, чем может обещать человек! Кто поручится, что ее не вскрывали?! Это даже весьма вероятно. Ведь, несомненно, беглецам было любопытно узнать, что же они заполучили.

— Ее не так-то просто вскрыть. Можете в этом убедиться сами. Вот точная копия той шкатулки. Внимательно рассмотрите ее на всякий случай, чтобы вам не подсунули подделку. Прочные металлические стенки со всех сторон украшены филигранным золотым орнаментом. Узор состоит из шестисот маленьких изящных розеток в стиле рококо. В центре каждой розетки вы видите маленькое отверстие. Каждое из них представляет собой замочную скважину, куда может вставляться ключ. Вероятно, он напоминает старомодный ключ для часов. Я так предполагаю, ибо сам его никогда не видел. Ключ по-прежнему лежит в запечатанном конверте в моем сейфе с тех самых пор, как был мне передан. Его не нашли, вернее, не предполагали, что он может находиться в конверте. Но даже если бы ключ обнаружили, без знания о том, как им воспользоваться, смысла в нем никакого. Инструкцию для большей безопасности я хранил в другом сейфе, также в запечатанном конверте. Я раскрою вам принцип, но и вам без инструкции было бы невозможно ее открыть.

— Все же мне интересно, ваше сиятельство! – проговорил Дагоберт.

— Вот смотрите. Здесь шестьсот совершенно одинаковых замочных скважин, и только семь из них рабочие. Без инструкции нельзя понять, какие именно. Методом проб и ошибок можно было бы обнаружить одну или несколько, но и это ничего не даст. Семь крошечных, но очень прочных замков позволяют открыть крышку шкатулки только при их использовании в правильной последовательности. Попробуйте-ка среди шестисот отверстий найти нужные семь в единственно верном порядке! Знаете, я не великий математик, но даже без долгих вычислений могу предположить, что число возможных комбинаций таково, что потребуются миллионы лет, чтобы найти верное решение.

— Удивительная шкатулка!

— Это подарок от гильдии золотых дел мастеров и мастеров художественной ковки на юбилей одной высокопоставленной особе. И поскольку мы зашли так далеко, дорогой Дагоберт, вы должны знать все, чтобы понять всю важность для меня этого дела. До вас наверняка доходили разговоры, что я удостоен безграничного доверия этой особы. У каждого человека, как бы высоко или низко он ни стоял, есть в жизни что-то, что он не хотел бы выносить на всеобщее обозрение. Мой друг желает, чтобы в случае его кончины одно дело, близкое его сердцу, было тихо исполнено мной по его воле, без лишних споров и обсуждений с разнообразными инстанциями. Итак, в шкатулке – тайна и последняя воля, осененная трогательным дружеским доверием и врученная мне. И теперь я должен сказать: «Вот как я оправдал твое доверие! Твоя тайна по моей вине теперь в руках негодяев, которые, если увидят в этом выгоду, завтра же разнесут то, что узнали, по всему свету!» Видите, дорогой Дагоберт, как все серьезно? Возможно ли мне явиться с таким признанием?! Теперь вы понимаете, что в столь критический момент жизни этих двух ничтожных людей, которые пока что беспрепятственно развлекаются, для меня менее ценны, чем вверенная мне тайна? О всякой последней воле говорят, что она священна, но эта для меня священно втройне и вдесятеро. Можете ли вы поверить, что моя собственная жизнь… ах, мне не нужно продолжать. Есть вещи, о которых не говорят, потому что они очевидны…