Онлайн книга «Большая махинация»
|
Я изложил обер-комиссару суть дела и спросил, не поможет ли он защитить честь и покой уважаемого семейства. Я не просил официального вмешательства, более того, заранее исключил эту возможность. Мне нужен был лишь знающий и заслуживающий доверия свидетель для запланированного разговора. Мой друг сразу согласился на эту роль, и мы отправились к тому человеку, у которого я давеча был и которого в этот раз мы ожидаемо застали дома за чашечкой кофе. Кстати, госпожа Виолет, сегодняшний послеобеденный кофе был превосходен, а что касается вашего коньяка, я давно хотел спросить… — Ах, Дагоберт, оставьте в покое коньяк! Продолжайте же! — Нет, серьезно! В коньяке я знаю толк и… — Дагоберт! — Итак, мы застали этого человека дома. — Да скажите же ради бога, кто это! — Он принял нас весьма радушно. Даже дома настоящий père noble. — Дагоберт! Вы же не хотите сказать… — Хочу. — Неужели Вальтер… — Вальтер Франкенбург, великий актер и добрый друг. — Это ужасно! — Итак, он принял нас радушно. Он сразу захотел меня обнять, но я неуловимым движением уклонился от этих объятий. Я был краток и решителен. Представил обер-комиссара императорско-королевской[26] полиции доктора Вайнлиха, который сопровождает меня, поскольку мы расследуем одно гнусное преступление. Затем я достал из кармана два письма – позавчерашнее и сегодняшнее, оба нераспечатанные. «Вам знакомы эти письма, господин Франкенбург?» «Нет. Неужели кто-то считает…» «Что именно считает»? «Что это написал я!» «А почему вы, собственно, не могли их написать? Содержимое этих конвертов может оказаться вполне благопристойным!» Он понял, что попал в ловушку, и побледнел, но все еще старался держаться независимо. Далее он заявил, что никто не имеет права унижать его в собственном доме. Он не намерен терпеть допрос по поводу столь грязного и безосновательного подозрения. «Полагаю, – ответил я, – что вы все же предпочтете допрос здесь, а не в зале суда». «Давать ответ в зале суда, сударь, придется не мне, а вам!» «Опасаюсь, такого шанса может просто не представиться. Итак, вы все отрицаете. Это ваше право. Но при этом еще не знаете, что я держу вас в железных тисках. У меня есть доказательства. Можете извиваться сколько угодно – вам не вырваться». «Хотел бы я увидеть эти доказательства!» «Сию минуту. Вчера я имел честь нанести вам визит. Вы ведь уже прочли мою записку?» «Да». «Она у вас сохранилась?» «Разумеется, вот она». «Весьма прискорбно. Вам следовало ее уничтожить. Теперь она станет весомой, возможно, самой весомой уликой против вас». «Что может доказать записка? Вы спрашиваете, не хочу ли я выступить в Клубе промышленников. Я пока не дал согласия, но и не отказал. В чем же здесь преступление?!» «Вы все еще не желаете сознаться. Хорошо, будем действовать по порядку. Во-первых, я могу доказать, что в вашем письменном столе находится точно такая же бумага, какая использовалась для написания этих анонимных пасквилей». «Кто же сможет это подтвердить?» «Я. Недаром я просидел пять минут за этим столом, пусть и под бдительным оком вашей экономки, исполнявшей в тот день обязанности хозяйки дома из-за вашего отсутствия. Вот, извольте, господин обер-комиссар, какими духами пахнут эти два письма?» «Кажется, легкий аромат фиалки», – ответил доктор Вайнлих, поднеся письма к носу. |