Онлайн книга «Большая махинация»
|
Лакей, подававший суп, будучи прекрасно обученным, не стал дожидаться знака хозяйки, а тут же принес прибор для гостя. Госпожа Виолет сгорала от любопытства, и не без причины: два месяца от их доброго знакомца не было ни слуху ни духу – немыслимо! Лицо Дагоберта было бледным, как после болезни, а его знаменитый вихор показался ей еще более замысловатым, чем прежде. Она знала о его страсти – изображать из себя детектива-любителя, влезать в дела, которые его не касаются, и порой попадать в весьма опасные переделки. При этом Виолет была очень благодарна Дагоберту за то, что благодаря своему острому уму и таланту к расследованиям тот не раз выручал их семью в сложных ситуациях. Когда лакей ненадолго вышел, она не удержалась и шепнула: — Вы были в отъезде, Дагоберт? — Да, совершил небольшое незапланированное путешествие… — Куда? — В Прессбург[27]. — Всего час езды от Вены – разве это путешествие! — Все-таки около шестидесяти километров. — Но что можно делать два месяца в Прессбурге, да еще зимой?! — Вы абсолютно правы. Дело в том, что мой обратный путь оказался чуть длиннее – примерно на две тысячи километров. Я возвращался через Ментон[28]. Разговор прервался, поскольку вернулся лакей. Госпожа Виолет знала, что после обеда, попивая кофе в курительной комнате, Дагоберт наверняка расскажет о своих приключениях. Вот только сил дожидаться этого момента у нее не было. — Вы, конечно, ездили… по делам, Дагоберт? — Отвечу так же, как Ференц Лист ответил в свое время одному властителю, спросившему, много ли тот заработал в Вене: «Я не зарабатываю, ваше величество, я создаю музыку». — Можно сказать, что я имела в виду именно музыку, Дагоберт! Смысл этой фразы мог бы быть истолкован посторонним человеком совершенно неверно. Дело в том, что Дагоберт действительно страстно любил музыку и считал себя не просто дилетантом, а знатоком. Но госпожа Виолет, конечно, имела в виду не это. Для нее куда интереснее была иная страсть Дагоберта – его детективные расследования. Когда небольшая компания перешла в курительную комнату, госпожа Виолет, все еще подозревавшая, что ее необычайно бледный гость не совсем здоров, проявила почти материнскую заботу, усадив его поближе к своему любимому месту у камина. Хозяин дома занял привычное кресло у столика в центре комнаты. Был подан сладкий кофе, мужчины взяли сигары, а госпожа Виолет – сигарету. — Вы, конечно, снова ввязались в какую-то безумную авантюру, Дагоберт, – начала госпожа Виолет. — Безумно безумную, сударыня! — Когда-нибудь это плохо для вас кончится, Дагоберт. Я вас столько раз предупреждала. — Каждый сам выбирает, чем наполнять свою жизнь. Знаете, о чем я больше всего мечтаю? — О да, больше всего вам хотелось бы… сочинять музыку. — Этим я и так занимаюсь. Но самые сокровенные желания обычно касаются того, чего не умеешь. — Так чего же вам больше всего хочется? — Писать новеллы. — Но… Дагоберт! — Но раз уж мне не дано – увы! – то хотя бы стараюсь проживать их. — Новеллы, случившиеся в жизни, – это уже кое-что, возможно, они окажутся даже лучше, чем написанные. — Лучше ли, не берусь утверждать, госпожа Виолет! Жизнь невероятно изобретательна в том, что касается сочинительства, но не всегда соблюдает художественные каноны. Там, где по всем правилам жанра нужна невинно страдающая героиня, ее обычно не оказывается, равно как и благородного барона, способного всех спасти благодаря своему героизму и здравомыслию. Так что мои «новеллы» получаются довольно безыскусными и редко завершаются ко всеобщему удовлетворению. |