Книга Большая махинация, страница 62 – Балдуин Гроллер

— Вам легко говорить, сударыня. Возможно, именно потому, что вы – женщина.

— Напротив! Женщина как никто другой понимает весь ужас публичного скандала. Но в данном случае…

— Сударыня, вы недооцениваете силу общественного мнения в коммерческих кругах. Мой авторитет будет подорван. Пусть это мещанские предрассудки, но против них не пойдешь. Как и против предубеждения оскорбленной супруги. Поэтому я готов на любые жертвы, лишь бы избежать огласки. – Он повернулся к Дагоберту: – Что скажете вы? Господин президент дал мне надежду, что вы найдете выход из сложившейся ситуации.

Дагоберт мрачно пробурчал:

— Скажу только одно, что я в бешенстве! Опять приходится юлить, вместо того чтобы пойти единственно правильным путем – арестовать всю эту шайку.

— Вы имеете в виду княгиню?

— Всю шайку! Но вместо этого придется разводить всю эту дипломатию.

— Но вы же понимаете, господин Дагоберт…

— Конечно, понимаю. И не виню вас, барон. Такое могло случиться с каждым из нас.

— Но вы хотя бы холосты! – возразила госпожа Виолет.

— Не только холост, но и, пожалуй, несколько осторожнее нашего молодого друга. Что же касается самого дела, то оно проще, чем мне хотелось бы. Раскрыть его – невелика честь. Ловушка поставлена слишком грубо. С этим справилась бы и полиция, мне даже не следовало бы беспокоиться об этом.

— Но вы же знаете, господин Дагоберт, что я не могу обратиться в полицию!

— Знаю, и это меня хоть как-то примиряет с ситуацией. Тогда передайте вашей обворожительной знакомой, что, раз ей так хочется, вы будете в ее распоряжении завтра в четыре часа дня у ее адвоката, придворного и судебного советника доктора Валериана. Пусть только захватит с собой и придворного ювелира Фридингера. Он, кстати, судебный оценщик, так что сможет вполне достоверно оценить купленное у него кольцо.

По мере того как барон выслушивал эти предложения, он все больше удивлялся, а глаза его делались все шире.

— Позвольте, господин Дагоберт, – сказал он, слегка сбитый с толку, – я, конечно, готов заплатить, раз уж нельзя иначе, но все же не понимаю, зачем вы хотите загнать меня в логово льва. Мне было бы куда спокойнее, если бы все происходило у моего адвоката. Я буду выглядеть жалко среди этих людей и окажусь полностью в их власти. Княгиня, ее адвокат, ее ювелир, они ведь сделают со мной что захотят и с удовольствием затянут петлю на моей шее.

— Это самый правильный состав специалистов, можете мне поверить.

— Но по крайней мере я возьму с собой своего адвоката!

— Нет смысла, дорогой барон. Не следует посвящать в это дело еще больше людей. Вашим адвокатом буду я.

— А, это меня, пожалуй, успокаивает.

— Я буду на месте ровно в четыре. Милостивая госпожа, вы, наверное, хотели бы как можно скорее узнать, чем все завершится?

— Конечно, горю желанием!

— Тогда вам просто нужно пригласить барона и меня к завтрашнему обеду.

— Я сделаю это с радостью. Но, Дагоберт, вы же знаете, мы садимся за стол в пять.

— Знаю. Именно поэтому, милостивая госпожа, я назначил встречу на четыре. К пяти все уже завершится, и мы уже будем сидеть за вашим столом. Кстати, госпожа Виолет, я бы порекомендовал вам… Вы же знаете, как я люблю помогать вам в домашних хлопотах? Так вот, я бы порекомендовал вам поставить на лед пару бутылок шампанского. Это необходимо сделать ради нашего молодого друга, раз уж он будет праздновать свою победу. Что до меня лично, я останусь верен вашему восхитительному и знаменитому рюдесхаймскому вину^[49]. Его тоже следует охладить.