Книга Большая махинация, страница 79 – Балдуин Гроллер

Первый пришел в себя обер-комиссар. Раздраженным тоном он обратился к Дагоберту:

— Позвольте, господин Тростлер! Я уважаю фотографов-любителей, но полагаю, что настоящий момент – не лучшее время для демонстрации подобных увлечений. У нас есть дела поважнее. Не соблаговолите ли подойти, господин президент?

Грумбах подошел, остальные последовали за ним. Чтобы лучше видеть, все встали на кучу песка. Обер-комиссар начал пространно излагать свою версию ограбления. Периодически он откашливался, стараясь тем самым устыдить Дагоберта. Ведь вспышка фотоаппарата не только окутала помещение дымом, но и оставила после себя стойкий неприятный запах.

— В целом нам повезло, господин президент, – подвел он итог. – Преступники оставили следы, что значительно облегчает расследование. Правда, они получили фору в два праздничных дня. Мы ведь не знаем, совершено преступление вчера или позавчера. Но с теми уликами, которые они любезно нам оставили, я найду их даже на краю света!

Во время этой напыщенной речи, он, не переставая, водил президента с супругой вокруг опрокинутого сейфа. Песок беспрерывно хрустел под ногами, что явно нервировало обер-комиссара.

— Кстати, – воскликнул он, нахмурив брови, – откуда здесь взялась эта песчаная куча?!

Главный кассир постарался объяснить, что ничего удивительного здесь нет, ведь недавно в помещении вырубались две ниши, а оставшийся от штукатуров песок еще не вывезли. Впрочем, насколько он помнил, куча находилась у противоположной стены, ближе к двери.

— Все ясно, – заключил обер-комиссар. – Грабители переместили песок сюда, чтобы смягчить падение сейфа. Для нас, конечно, это крайне неприятно, поскольку нет на свете звука более отвратительного, чем хруст песка. Я его терпеть не могу. Кстати, любезный, – обратился он к швейцару, – не могли бы вы немного подмести, хотя бы здесь, у сейфа?

Швейцар, не найдя веника, снял свой синий рабочий фартук, встал на колени и принялся сгребать им песок. В этот момент снова вспыхнул яркий свет, поскольку Дагоберт сделал еще один снимок.

Обер-комиссар пришел в ярость. Он больше не собирался сдерживать свое возмущение.

— Это неслыханно! Вы мешаете следствию своими глупостями! Мне надоело быть жертвой увлечений непрофессионального фотографа. Скоро в этом помещении вообще нельзя будет дышать! Настоятельно требую, господин Тростлер, чтобы вы нам более не мешали!!!

Дагоберт выслушал эту отповедь с непроницаемым выражением лица, пожал плечами и молча удалился. Он направился в помещение, предназначенное для швейцара, благо дверь была не заперта, и стал ждать там возвращения компании. Обер-комиссар, лишившись своего конкурента, воспрял духом. Чтобы подчеркнуть свою значимость, он разразился бесконечной тирадой о том, что поведение Дагоберта является неуважительным, бестактным, да и просто непрофессиональным.

— Такими манерами обладают лишь дилетанты от криминалистики, – обратился он непосредственно к Грумбаху и его супруге. – И смею сказать, манеры эти скверные.

Возможность как следует пройтись по репутации Дагоберта, подчеркнув, кто тут профи, а кто – жалкий любитель, явно доставляла обер-комиссару неизъяснимое удовольствие.

Справедливости ради, находиться в задымленном помещении действительно стало невмоготу, поэтому присутствующие потянулись наружу. Когда процессия вышла во двор, Дагоберт уже покинул комнату швейцара и ждал у ворот, чтобы помочь сесть в экипаж госпоже Виолет.