Книга Однажды в Гарлеме, страница 119 – Колсон Уайтхед

— Смотри, куда прешь! — рявкнул коротышка и сердито зыркнул на Карни.

На плече у него болталась холщовая сумка в пятнах. Двигая туда-сюда локтями, точно пилой, коротышка помчался к метро.

Карни вошел в вестибюль. Бледно-зеленые стены покрывал тонкий, непонятно откуда взявшийся слой жира, словно Карни забрел в пятиэтажную забегаловку, где жарят кур. Стойка консьержа пустовала. Карни услышал, как спустили воду в унитазе, и ринулся на второй этаж, пока консьерж не вернулся.

На каждом этаже было по шесть комнат. На втором один из жильцов смотрел на полную громкость «Шоу Энди Гриффита», в соседней комнате орала реклама «Форда», в следующей что-то кричали об «этих».

В комнате 306 было тихо. Сквозняк приоткрыл дверь. В щелочку было видно, как зеркало у стены выдает фрагменты обстановки.

— Фредди? Лайнус?

Карни толкнул дверь.

Двоюродный брат и его приятель пробыли здесь считаные дни, но уже успели обжиться. На односпальной кровати комом валялось грязное одеяло, на полу устроили лежбище из потертых диванных подушек. В углу громоздилась куча пустых бутылок из-под газировки, пивных банок, замасленной вощанки, над ней беспорядочно вились мухи. Одежду сюда Фредди и Лайнус притащили в наволочках — полупустые, они лежали у окна.

— Фредди? — громко произнес Карни, дабы предупредить того, кто в ванной, прежде чем открывать дверь.

Но Лайнус его все равно не услышал бы. Он неловко скрючился в ванне, на боку, точно пытался спиной выломать чугунный бортик. Губы и кончики пальцев посинели от передоза. На фоне белой ванны — пусть и запачканной — они казались лиловыми.

Элизабет отбросила одеяло и направилась в ванную.

— Ты своими вздохами мешаешь мне спать.

Карни вздыхал весь вечер и до глубокой ночи, зачастую вдогонку одними губами произнося «твою мать». Он раскаивался, что все эти годы подшучивал над приятелем Фредди, называл его битником и бездельником с Бауэри. Родители упекли Лайнуса в психушку, доктора связали его и пропустили через него заряд в миллион вольт. Он укрылся в наркопритоне, где и умер. Карни глумился над ним, чтобы выпустить пар, выразить недовольство братом и тревогу за него. Теперь Карни думал о бедолаге, о последнем, что тот увидел на земле: полоска ржавчины от протекающего крана ванной, точно струйка крови из раны.

Интересно, когда умираешь вот так, уходишь быстро? Карни надеялся, что быстро.

А Фредди? Когда он обнаружил труп друга — когда вернулся с пьянки или от очередной подружки? Или проснулся и увидел его в ванне? Наверное, перепугался. И огорчился. Не говоря уже об опасениях, что их с Лайнусом ждет расплата за то, что они натворили. Если дверь приоткрыта в таком доме, как «Иглтон», — наверняка уже вызвали копов. Какое-нибудь отребье заглянет поискать, что плохо лежит, и очень удивится.

Карни никто не опознает, не считая того чувака, с которым он столкнулся у подъезда «Иглтона», злобного карлика с бородой. Интересно, что он сделает, когда, вернувшись, увидит копов или чуть погодя узнает о случившемся, — проболтается или будет держать рот на замке?

Вернулась Элизабет, положила руку ему на грудь, уткнулась лицом в его шею.

— Ты их завтра порвешь.

— Это вряд ли.

Карни попытался сосредоточиться на встрече с представителем «Белла Фонтейн», распланировать беседу, но все рациональное уплывало, и он снова кубарем покатился в комнату 306, взялся за ручку двери ванной.