Книга Однажды в Гарлеме, страница 3 – Колсон Уайтхед

Лучше б Ароновиц заменил это «…и сыновья» на что-нибудь пофасонистей, думал Карни: «Радио и телевизоры эпохи атома», «Электроника реактивного века». Но молчал, поскольку у них с Ароновицем было заведено ровно наоборот: старик советовал ему, как коммерсант коммерсанту, но получалось нечто вроде «врач, исцели себя сам». Карни не нуждался в его подсказках, как вести бухучет и расставлять товар. Диплом специалиста по управлению бизнесом, выданный Куинз-колледжем, висел у него в кабинете возле фотокарточки с автографом певицы Лины Хорн.

Карни занес все три приемника в магазин. На тротуарах в Ряду уже нет былой толчеи.

— Нет, они не сломались, — пояснил Карни, едва Ароновиц развернул чехол с инструментами. Чехол был из зеленого войлока, с несколькими отделениями. — Я просто подумал, вдруг вы захотите их купить.

— То есть чинить их не нужно?

Как будто исправная вещь — такая уж диковина.

— Все равно мне надо было к вам за телевизором, вот я и решил предложить. — С одной стороны, зачем бы торговцу приемниками лишний приемник, с другой — у всякого бизнесмена есть приработки. У Ароновица они точно были, и Карни это знал. — Может, разберете на детали?

Ароновиц понурил плечи.

— Детали. Клиентов у меня нет, мистер Карни, это уж точно, зато деталей в избытке.

— Я ваш клиент.

— Вы мой клиент, мистер Карни. Причем очень надежный. — Старик спросил, как поживают жена и дочь Карни. Скоро родится еще один? Мазл тов, поздравляю. Провел пальцем по черным подтяжкам, задумался. — Есть у меня знакомец в Кэмдене, — произнес он наконец, — это по его части. Любит «РКА». Может, и заинтересуется. Или нет. Оставьте, а в следующий раз, как придете, я вам скажу, как и что.

— Но как быть с «Магнавоксом»? Корпус из грецкого ореха, динамик восемнадцать дюймов, проигрыватель-автомат британской фирмы «Колларо». Три года назад был последним словом техники.

— Его тоже оставьте, посмотрим.

Лицо у Ароновица всегда было вислым — заметные брылы, мочки оттянуты книзу, веки набрякли, — и тело его, казалось, тоже клонилось к земле. Словно, пока он дни напролет просиживал над приборами, те всасывали его в себя. Последнее время старик заметно ссутулился, точно смирился с житейскими обстоятельствами. Другие товары, новая клиентура, на одном задоре не выедешь. Но и в эти темные дни ему было чем заняться.

— У меня же ваш телевизор.

Ароновиц кашлянул в выцветший желтый платок. Карни проследовал за хозяином в дальнюю комнату.

Название магазинчика — крупными золотыми буквами на витрине — сулило одно, облезлый прилавок другое, а эта комната и вовсе сообщала третье, духовное. Атмосфера здесь царила иная, сумеречная, однако благоговейная; гомон Радиоряда сюда доносился слабо. Разобранные приемники, кинескопы всех мастей, на металлических полках в беспорядке — внутренности механизмов. В центре комнаты рабочий стол с лампой, свободное место на рубцеватой столешнице дожидается следующего пациента, вокруг аккуратно разложены инструменты и коробкообразные измерительные приборы. Полвека назад большинства этих предметов не существовало, разве что в виде проекта, мелькнувшего в воображении изобретателя, — и вдруг появились такие вот комнатки, а с ними хранители их секретов.

А потом выходила очередная новинка.