Онлайн книга «Однажды в Гарлеме»
|
— Фредди заходил? — Нет. Рыжий добавил, что сегодня продал товара на круглую сумму, но Карни его не слушал. Он заперся в кабинете и просидел так до самого закрытия, раздумывая о дне, проведенном с Перчиком, и прочих неприятностях. Дверь его квартиры оказалась закрыта на цепочку — в его отсутствие на цепочку закрывалась только Альма, — и Карни пришлось постучать, чтобы попасть к себе же домой. Утром вор, вечером эта леди. Карни ждал. Странная парочка из соседней квартиры оставила у своей двери пакет с какой-то зловонной дрянью; грязные пятна в подъезде непривычно бросались в глаза. Порой грохот поездов проникал сквозь бетон и стальные балки в здание, и Карни чувствовал его подошвами, вот как сейчас. Как он мог обречь жену и ребенка на жизнь в подобном месте? Альма разглядывала его в щелочку дольше, чем требовалось, — так показалось Карни, — и это была первая странность. — Мэй уснула в вашей кровати, — сообщила Альма. Значит, Элизабет дожидается, когда можно будет улизнуть незамеченной, или тоже уснула. — А я взялась за уборку. Карни попытался взбодриться. Отправился за Альмой на кухню и принялся помогать. На ужин жаркое с горошком. Карни с тещей старались держаться в разных углах тесной кухни, а если, протискиваясь друг мимо друга, им случалось столкнуться, избыточно извинялись. Альма молчала, значит, что-то задумала, но говорить пока что не хочет: это на нее не похоже. И это вторая странность. — Вроде стало прохладнее, — заметил Карни. — Все равно жарища, — ответила Альма. Она вытирала красно-белым клетчатым полотенцем большое белое блюдо. Это блюдо она, помимо прочего, подарила им с Элизабет на свадьбу. Теперь на блюде виднелись щербины и сколы, змеились черные трещины. Карни отмалчивался, как делал всякий раз, когда клиенты метались по магазину. То ли им очень дорого, то ли они зашли к нему случайно и теперь искали предлог, чтобы смыться. — Элизабет на днях упала в обморок, — наконец проговорила Альма. — Я очень испугалась. Это случилось вчера. Почему бы так и не сказать? — Еще несколько недель, — ответил Карни и аккуратно, стараясь не шуметь, положил столовые приборы в раковину. — Мы с Лиландом подумали, — продолжала теща, — что, если Элизабет до родов поживет у нас? Доктор назначил ей соблюдать постельный режим, а тут это сложно. Да еще и жара. — Альма произнесла это ласково, эдак по-доброму. Прежде ей не случалось его уговаривать, и сейчас она не знала, как лучше взяться. — У нас уютно, а ты все время в магазине. Я позабочусь о ней, избавлю тебя от хлопот. — Спасибо за предложение, но мы и сами справляемся. — Да и Мэй будет проще, — не унималась Альма, — в отдельной комнате. Тем более у нас окна в разные стороны и квартира проветривается. — И Мэй тоже? Вот, значит, как? — Разумеется, она не захочет расстаться с мамой в таком возрасте. А ты весь день в магазине. Это разумно. — Разумно. — Мы считаем, что так будет правильно. Моя мама всегда говорила… — А ваша мама не говорила вам, чтобы вы не совали нос не в свое собачье дело? — Рэймонд! — «А я весь день в магазине». Так ваша мама не говорила вам, чтобы вы не совали нос не в свое собачье дело? — Ты разбудишь Мэй, — сказала Альма. — Она спит как сурок. Поезд грохочет всю ночь. Она спит как сурок. |