Книга Однажды в Гарлеме, страница 86 – Колсон Уайтхед

В проигрывателе надрывался чокнутый саксофон из Виллидж. Фредди определил бы, кто играет и в каком подвале на каком вечере бибопа он видел этих музыкантов, но, когда Карни слышал эти звуки, ему всякий раз казалось, будто он заперт в комнате с полоумными. В конце коридора, в ванной, журчала вода, хозяйка велела ему подождать. И вышла из комнаты.

Карни поморщился от маслянистого аромата, пробивавшегося сквозь сигаретный дым. И определил, что запах источают фиолетовые цветы в вазе на каминной полке. Вернулась мисс Лора и, заметив, что он принюхивается, пояснила:

— Такие росли в саду у моей матери в Уилмингтоне. В это время года они есть в цветочной лавке на Амстердам.

— Вы из Уилмингтона?

Она потерла палец о палец.

После той первой встречи она брала с него плату за разговоры, при том что они только беседовали. Бизнес. То десять баксов, то тридцать, Карни никогда не знал заранее. Спросил, почему такая разница, и она ответила: не все стоит одинаково. Сегодня он наугад протянул ей двадцатку.

Сумма ее удовлетворила.

— Да, из Уилмингтона, — ответила она.

Карни сел к ней на диванчик и сразу же пожалел. Обычно он устраивался на кресле в другом конце комнаты. Диванчик был на два места, чтобы сидящая на нем парочка прижималась друг к другу, а он женатый мужчина в комнате «работающей леди», как говаривал его отец.

— Но я оттуда уехала, — продолжала мисс Лора. — Решила, что Нью-Йорк мне впору. Моя тетя Хейзел собрала чемоданы и свалила сюда, когда я была еще маленькой, и когда она приезжала к нам в гости, у нее были самые красивые платья, шляпки и все эти истории о большом городе. Нью-Йорк — первое, что пришло мне в голову.

Заметив его неловкость, она выпрямилась и положила ногу на ногу, так что обтрепанный край ее халата обнажил дюйм ляжки.

— Хорошо, когда приезжаешь в новое место и там есть родня, — сказал Карни.

— Вот именно, хорошо. Когда я постучала к ней в дверь, тетка меня не узнала. Было утро, но, судя по виду, она еще не ложилась. Однако разрешила ночевать у нее на диване, пока не подыщу себе квартиру. Я прожила там полгода. Какой бы растрепанной тетя Хейзел ни бывала по утрам, — добавила Лора, — в люди она всегда выходила красивая как картинка. Должна быть ты внутренняя и ты внешняя, говаривала она. Никого не колышет, какая ты на самом деле, показывай людям что хочешь.

— Она здесь живет до сих пор? — спросил Карни.

Мисс Лора сама его позвала, и он гадал, когда же она перейдет к цели их встречи. Он вдруг подумал, что на самом деле ее зовут не Лорой.

— Жила, — отвечала мисс Лора. — Но уже не живет. Это из-за нее я пошла работать к мэм Лэйси, знаете?

— Конечно, — сказал Карни.

Он прищурился, и она добавила:

— Внизу я не работала. То есть в баре.

— Ясно.

Они с Фредди часто в шутку предлагали друг другу подняться наверх, но ни тот ни другой не путались с проститутками. Ну то есть Фредди что только не вытворял. Оба знали массу парней, которые хаживали наверх или наведывались в другие известные всем бордели. На четырнадцатый день рождения Карни отец предложил отвести его «в одно знакомое мне местечко», Карни отказался и только много лет спустя понял, что имел в виду Большой Майк. Шутил ли Фредди, когда говорил о той или иной женщине, которая вылезла из автобуса или вошла в аптеку, что она «работает у мэм Лэйси»? Большая задница, избыточный макияж, какой-то особенный взгляд. Конечно. Такие шутки вполне в духе Фредди, и Карни, бесспорно, смеялся. Но когда становишься старше, старые шутки уже не смешат.