Книга Газовый убийца. История маньяка Джона Кристи, страница 115 – Кейт Саммерскейл

* * *

Исследование Розалинд Уилкинсон о лондонских проститутках в Лондоне было анонимно опубликовано в 1955 году, на его титульном листе значилось только имя редактора³¹. Уилкинсон рассорилась с Британским советом по социальной биологии, который заказал ее исследование и который теперь настаивал на сокращении крупных разделов ее отчета.

Уилкинсон не подчинилась нескольким указаниям совета. Ей было велено работать под прикрытием, однако она сочла это не только неэффективным, но и неэтичным. Вместо этого она решила открыто говорить с интервьюерами о своей личности и цели. Она писала, что таким образом «чувствовала себя спокойно и могла уделить девушке все свое внимание, не боясь, что меня раскроют, а она при этом свободно говорила о проституции, потому что именно это и было причиной нашей беседы». Она также не стала подробно расспрашивать о ранней жизни своих подопечных, как того требовал совет, а вместо этого собирала объяснения женщин о том, почему они занялись проституцией.

В своем предисловии к книге «Уличные женщины: социологическое исследование обыкновенной проституции» (Women of the Streets: a Sociological Study of the Common Prostitute) бывший инспектор полиции С. Х. Рольф дистанцировался от выводов анонимной исследовательницы. Похвалив ее «проницательную женскую субъективность» и «хорошо пригодный для чтения» стиль, он назвал ее полевые исследования «неполными и неубедительными». Совет, по его словам, не может предложить никаких рекомендаций на основе ее отчета.

Миссия Британского совета по социальной биологии заключается в сохранении и укреплении семейной ячейки, и он надеялся, что это исследование позволит ему рекомендовать меры по ограничению секс-торговли. Но в отчете Уилкинсон говорится, что социальные или правовые реформы мало что изменят. По словам исследовательницы, опрошенные женщины знали, как найти другую работу, если бы захотели ее поменять; их не останавливала угроза штрафа или тюремного заключения; их редко вербовали или контролировали сутенеры. Она усомнилась в том, что проблема на самом деле заключается в женщинах, и предположила, что, возможно, стоит обратить внимание на их клиентов. «Было интересно задаться вопросом, – пишет она, – кто эти мужчины?»

У Джима Ходжа ушел целый год, чтобы получить из министерства внутренних дел стенограмму суда над Тимом Эвансом¹. Когда он отправил ее Фрин, та призналась, что чтение этого документа еще больше запутало ее. «Чем больше об этом думаешь, – писала она, – тем более безнадежным кажется поиск истины».

В начале 1956 года, прочитав обе стенограммы, Фрин пригласила на обеды мужчин, которые принимали участие в этих делах. В своих письмах к ним она старалась льстить и одновременно производить впечатление, принимая уверенный, доверительный вид королевы британской криминальной литературы. Она беззаботно называла Скотленд-Ярд «Ярдом», палату общин – «палатой», Олд-Бейли – «Бейли». «Мне кажется, мои идеи совпадают с вашими, – написала она сэру Лайонелу Хилду, члену парламента от консерваторов, который вел дело Кристи, – но вы говорите естественно и с гораздо большим знанием дела».

За обедом в Пэр-три-котидж Хилд сказал Фрин, что уверен – Кристи не убивал ни Берил Эванс, поскольку она была «совсем другой» по сравнению с большинством его жертв, ни девочку, убийство которой «совершенно не соответствовало его характеру». Он предупредил Фрин, что дело Эванса приобрело ярко выраженный политический характер. Некоторые члены парламента от лейбористской партии характеризовали расследование Скотта Хендерсона как правительственное прикрытие, придуманное «злобными консерваторами», чтобы помешать кампании за отмену смертной казни.