Книга Газовый убийца. История маньяка Джона Кристи, страница 118 – Кейт Саммерскейл

Скотленд-Ярд продолжал защищать выданный вердикт по делу Эванса. Сэр Гарольд Скотт, который был комиссаром столичной полиции во время суда над Эвансом, в своих мемуарах 1954 года утверждал, что «риск казни невиновного человека настолько мал, что им можно пренебречь»³. Но Джеймс Чутер-Эде, который был тогда министром внутренних дел и санкционировал казнь Эванса, сомневался: «Думаю, дело Эванса показывает, что ошибка возможна, – заявил он в 1955 году в палате общин, – и что в той форме, в которой был вынесен приговор по конкретному делу, ошибка была допущена»⁴.

* * *

Фрин трудилась над своим эссе в кабинете на чердаке каждый будний день до семи вечера, прерываясь только на обед⁵. Ее зрение становилось настолько плохим, что Джоанне приходилось почти все ей зачитывать. Материал и так был крайне запутанным. «Это было самое сложное из того, что я когда-либо предпринимала, – писала Фрин, – всему было суждено остаться лишь гипотезами, а еще нужно было обдумать все возможные гипотезы».

Особенно озадачивали противоречивые заявления Тима Эванса и Реджа Кристи. «Должна признать, – говорила Фрин, – что эта ужасная серия так называемых признаний меня сильно потрясла».

Если Кристи убил Берил, а потом показал Тиму ее тело на кровати, мог ли Тим действительно поверить в то, что она умерла во время аборта? Как он объяснил ее распухшее и окровавленное лицо? Неужели не заметил, что ее задушили? Почему он взял на себя вину за убийство жены и дочери в своем пространном заявлении, которое сделал в полиции Ноттинг-Хилла? Почему он столько раз менял свою версию?

Но если Тим убил Берил, почему он сначала солгал, что спустил ее в канализацию? Почему позже он сказал, что положил тела жены и дочери в душевую 8 и 10 ноября, когда там еще работали строители? Почему никто из них не заметил, как он прятал тела? Когда он обвинил своего соседа в том, что тот случайно убил Берил во время аборта, правда ли случайно он обвинил того, кто, как оказалось, имел привычку душить женщин до смерти и прятать их у себя дома?

Из-за множества конфликтующих друг с другом историй нельзя было с уверенностью сказать, что же именно произошло в ноябре 1949 года на Риллингтон-плейс. Ответ должен быть раскрыт в деталях, а детали указывали то в одну, то в другую сторону. Это было похоже на тот самый момент, когда героиня в романе Фрин заглянула в самодельный раек и была ослеплена искажающимися там перспективами: в «этом пространстве размером примерно двадцать пять на тринадцать сантиметров она потерялась в четвертом измерении, о котором никогда не слышала»⁶. Ее крошечные объекты, казалось, то появлялись, то исчезали, делая картину зыбкой и непознаваемой.

* * *

В апреле 1956 года Фрин попыталась договориться о встрече с матерью Тима Эванса, которая все еще жила в доме одиннадцать на Сент-Маркс-роуд и взяла прежнюю фамилию «Эванс» после смерти второго мужа в 1953 году⁷.

«Я хочу представить дело вашего сына наилучшим образом, – писала Фрин Агнес, – и думаю, что только вы и ваши дочери можете мне помочь. Могу ли я прийти к вам со своим секретарем в половине одиннадцатого в следующий четверг?

Агнес отказала Фрин в ее просьбе. «Я вдова, – объяснила она в своем ответе, – я ухожу на работу в 06:45 и возвращаюсь домой только в 18:45, а позже я уже слишком устаю, чтобы с кем-то встречаться». Она извинилась, если ее слова покажутся грубыми. «Честно говоря, мне уже надоело, что люди используют меня и мою дочь, зарабатывая на нас деньги и не добиваясь большего очищения имени моего сына. Более того, я ничего от этого не получаю и только вижу, как мое имя пестрит во всех газетах, а люди указывают на нас с дочерью на улицах. Мне все это не нравится, и я хочу, чтобы нас оставили в покое».