Книга Газовый убийца. История маньяка Джона Кристи, страница 120 – Кейт Саммерскейл

Фрин, пережившая боль утраты после нескольких выкидышей, была тронута спокойной решимостью Эйлин справиться с проблемой бездетности. Она задавалась вопросом, не принадлежит ли коляска в «безупречной маленькой гостиной» Джеральдине Эванс, чью коляску оставили на Риллингтон-плейс.

Когда Агнес вернулась домой, Фрин и Джоанна встали, чтобы пожать ей руку. Малыш, обрадованный появлением бабушки, протянул руки и закричал: «Баба, баба». Агнес извинилась перед Фрин за письмо, которое она ей отправила, и сказала, что не поняла тогда, чего та хочет. Фрин сказала, что все в порядке.

Агнес и ее дочь рассказали Фрин, что их беспокоило местонахождение Берил и Джеральдины в течение нескольких недель после исчезновения. В воскресенье, 27 ноября 1949 года, Эйлин пришла на Риллингтон-плейс с газетами брата («Санди пикториал» и «Новости мира»), которые взяла в газетном киоске на Сент-Маркс-роуд. Она трижды постучала в квартиру на верхнем этаже, но к двери никто не подошел, и она постучала еще раз, в квартиру Кристи.

На пороге появилась Этель, и Эйлин спросила, дома ли Берил. Этель рассказала, что та уехала в Брайтон, поссорившись с Тимом. Она сказала, что помогла Берил спуститься под горку улицы, потому что бедняжка с трудом справлялась с ребенком и багажом. Эйлин отметила, что со стороны Берил было очень подло не привести Джеральдину к бабушке перед отъездом. В этот момент к двери подошел Редж и сказал Эйлин:

— Они поссорились. Лучше не сильно совать нос в дела молодых.

На следующий день Морин, сводная сестра Тима, пришла в дом десять. Сначала на ее стук никто не ответил, но в конце концов Этель выглянула из-за занавески и открыла дверь. Когда Этель повторила, что Берил уехала во вторник, 8 ноября, обещав скоро написать, Морин ответила:

— Мы ничего о ней не слышали. Самое меньшее, что она могла бы сделать, – это написать моей матери и рассказать о дочке.

Этель сказала, что Берил «не такая милая», какой ее считает Морин: однажды она оставила дочь одну в доме и вернулась, пропахшая джином.

Затем по улице прошел Редж Кристи.

— Что вам нужно? – спросил он Морин.

Он рассказал ей, что Берил уехала в Брайтон, а Тим – в Бристоль. Когда Морин спросила, почему Берил не написала им, он ответил:

— Ваша мать слишком много вмешивалась, – и добавил, что Берил уехала, не попрощавшись и с ними тоже.

— Знаете, кто-то из вас двоих лжет, – возразила Морин, – ведь миссис Кристи только что сказала, что Берил попрощалась и сказала, что напишет.

Этель начала было говорить, но Редж прервал ее:

— Закрой рот.

Он не пустил Морин в дом, чтобы забрать почту Тима, а когда она пригрозила обратиться в полицию, наорал на нее, предупредив, что «знает об этом больше, чем думал раньше». Он сказал, что Тим не будет ей благодарен, если она привлечет к этому делу полицию.

Эйлин рассказала Фрин, что они с сестрой сообщили полиции о своих визитах на Риллингтон-плейс, но инспектор Дженнингс решил, что эта информация не относится к делу.

Эйлин добавила, что уже видела, как Редж заставлял Этель молчать. Если он не хотел, чтобы жена разговаривала с посетителями их дома, то, заглянув в дверь, кричал «войдите», и она тут же исчезала в квартире.

Агнес повторила Фрин то, что Тим рассказал ей в тюрьме Брикстон: Кристи убил Берил и Джеральдину, а также был единственным человеком, который мог объяснить случившееся. Она настаивала на том, что ее сын не способен на преступление, за которое его повесили.