Книга Дом с леденящей тишиной, страница 36 – Дарья Литвинова

Примерно о том же в своей комнате думала Полина, которая уже не могла слышать о пропавшей матери и вариантах того, что с ней могло случиться.

На четвертый день безуспешных поисков настроение в розыске было не слишком приподнятым; за то время, пока оперативники находились на свалке, на их исполнение поступило много документов: запросов, поручений, ориентировок, служебных записок, заданий и прочая, и прочая; кроме того, если накануне у Юкова дежурство прошло относительно спокойно, то Кимирову повезло меньше. С утра он дважды выехал на происшествия: кражу свиньи и поножовщину; разобравшись с обоими преступлениями (свинью нашли через два огорода, а легко раненный пьянчужка отказался писать заявление на приятеля, с которым они «не поделили бабу»), он вернулся было в отдел, но тут же был направлен в приемный покой. Там картина была куда более печальная: избитая женщина, голова и лицо которой были забинтованы как у мумии, лежала на койке с гипсовыми повязками на обеих руках.

— Лицо – в буквальном смысле в кашу, – сказала Кимирову дежурная медсестра. – Муженек постарался. За один глаз не ручаемся.

— А сам черт этот где?

— Ваши его повязали, когда удрать пытался, так он одному палец прокусил. В «собачник» сунули, сидит, сначала орал, потом заткнулся.

Пострадавшая пошевелилась и что-то прошептала.

— Просит, чтоб его не сажали, – холодно перевела медсестра. – Детей не с кем оставить. А если он и их вот так измолотит?! – повысила она голос. Сомкнутые сине-багровые веки дрогнули, ресницы увлажнились. – А плакать не надо! Плакать потом будешь, когда в туалет захочешь, а штаны снять не сможешь, руки-то поломаны!

Женщина-мумия снова что-то проговорила одними губами.

— Детей он не бьет, – с легким раздражением вновь расшифровала дежурная. – Святой человек!

— Мне бы опросить ее, – с сомнением произнес Киндер. – Чтобы сразу дело возбудили в отношении супруга, а не просто по факту поступления в больничку. Тут же однозначно средней тяжести телесные повреждения будут?

Медсестра фыркнула:

— Средней! Тяжкие будут, я вам гарантирую. Глаз непонятно, сохранят или нет, но функции свои он утратил. Хирург договаривается о направлении в областную, чтоб протез не пришлось ставить. А вы меня опросите, – предложила она. – Раз она подписать не может, я вместо нее все расскажу, и хирург расскажет. А то знаем мы таких – их по частям собираешь, а они потом на следствии: «Сама упала».

Доводы медсестры были резонными, и Кимиров опросил сначала ее, потом травматолога. Сотрудник ППС с перевязанным пальцем тоже охотно рассказал о том, что видел:

— Мы едем по Крайней, и тут дежурка ожила, говорит – женщину убивают. А это от нас ну метрах в пятистах, частный сектор. Ну, развернулись, погнали по адресу, – пэпээсник потрогал свою повязку, – там тетенька уже во дворе лежала, а мужик ее пинал. Нас увидел – сиганул через заборчик и побежал в сторону реки. Я за ним. Догнал, конечно, повалил, а он вывернулся и укусил. Ну потом уже голову прижал ему, наручники надели…

— Сильно укусил?

— Неприятно. Но не зашивали, так, обработали. Вдруг он заразный какой.

— Рапорт не забудь написать о применении насилия.

— Конечно, – усмехнулся сотрудник. – Этого чудилу надо наклонить по полной.

Вернувшись в отдел, Кимиров получил еще пару отписанных ему отдельных поручений от следствия, пробурчал в пространство, что в сутках всего двадцать четыре часа, а не сто двадцать, и отправился в кабинет. Там Муфаев доказывал Юкову, что смертная казнь не является эффективной мерой наказания и нужно ужесточать условия содержания в тюрьмах и колониях, а не стращать народ мифическими расстрелами.