Книга Убойная примета, страница 51 – Дарья Литвинова

— Нет, Березяк. Но я и так помню, что у Егора с начала июня каждый год.

— Еще и отпуск летом.

Сотрудники замолчали. Думать о том, что нелюдь, творящий такое с молодыми девушками, день за днем, месяц за месяцем ходит рядом с тобой бок о бок, было невозможно; как бы к Шинкаренко ни относились в отделе, он был своим, «с этой стороны черты». Но несколько лет безуспешных поисков убийцы при упоминании хоть какого-то нового имени уже автоматически вгоняли оперов в ступор, а тут – и машина, и намеки Мышина, и отпуск…

— А, черт с ним. – Газиев взял мобильный и набрал номер. – Егор, зайди ко мне. Вот сейчас и спросим, – вздохнул он, нажав «отбой». – Что ни день, то праздник.

Появившийся на пороге Шинкаренко был, как всегда, одет с иголочки, улыбался вопросительно и всем своими видом показывал, как рад вызову к начальству. Присел, вопросительно посмотрел на Газиева.

— Егор, фамилия Фирко тебе о чем-то говорит?

Шинкаренко задумался, потом покачал головой.

— Не припомню. По какому делу, скажите, может, вспомню, а так – нет.

— А в районе хутора Темного у тебя знакомые есть?

— Да у меня везде есть. Я же живу в Степном, это две минуты езды.

— Машину брал у знакомых? «Шестерку» бежевую у одного полудурка? – надоело ходить вокруг да около Газиеву. – Олегом зовут.

— Брал, – удивленно подтвердил Шинкаренко, – а…

— А зачем брал?

— Это мои личные дела, к работе отношения не имеющие.

— На вопрос отвечайте, Шинкаренко, – ледяным тоном сказал начальник розыска. Оперативник посмотрел на него с неподдельным изумлением.

— Не буду, – подумав, сказал он.

Газиев пожал плечами.

— Значит, сейчас звоним Карпову, ему будешь отвечать.

— А при чем тут комитетские?

— При том, что у нас убои серией идут, ты не забыл?

Шинкаренко переводил взгляд с оперативников на Газиева, и недоумение в его глазах все росло.

— А я при чем?!

— При том, что все убои – на бежевой «шестерке». И в летние месяцы.

— И… Да вы что, охренели?!

В этот момент Демьяненко и Газиев на девяносто девять процентов уверились, что их опер ни при чем. Таких эмоций от этого лизоблюда не видел, кажется, никто. Он вскочил, резко отодвинув стул, вытаращился на них и заорал:

— К блядям я езжу, довольны?! ФИО скажу следаку на допросе! Мать вашу так, совсем педали спутали?! – Его даже не смущало, что он кричит на начальство. Нонсенс для Шинкаренко. – С места не тронусь, вызывайте Карпова! И пусть домашний арест мне пропишет, а то мало ли кого еще грохнут!

— Егор, успокойся. Мы хотели тебя предупредить…

— …что я урод ублюдочный! Идите вы в жопу!!!

На этой тираде обычно вежливый до приторности Егор вылетел за дверь, так шарахнув ею по косяку, что зазвенели стекла в окнах. Газиев хмыкнул:

— Сколько экспрессии.

— Ничего, перебесится.

— Ладно. Постовенцев, Демьяненко, свободны… дел – непочатый край.

В результате обыска были изъяты все бумаги Мышина, которые нашлись в двухкомнатной квартире. Их предстояло перечитать…

В коридоре в Демьяненко в буквальном смысле врезался отоспавшийся и вернувшийся в отдел Дягилев – с глазами размером не меньше, чем у Шинкаренко, – и с ходу спросил:

— Мы теперь и ментов подозревать будем?! Из-за одного идиота?!

— Вижу, с Шинкаренко поговорил.

— Естественно! Нашли крайнего, Леша! Брал мужик машину – бабу съездить трахнуть, чтобы жена не выследила! Какой он убийца?! Спятили вы все.