Книга Убойная примета, страница 95 – Дарья Литвинова

— Шибануться, – не удержался Джалимов. – Если нас так обяжут по всем преступлениям работать, я пойду в оркестр. Эдик, никому больше эти талмуды не показывай.

— Батюшкой в храме? – Глаза Постовенцева становились все шире.

Кошелев спокойно продолжал:

— Из троих оставшихся: гражданин Сумский, преступления совершены в Тверской области, местонахождение с 2006 года неизвестно. Насиловал и душил женщин, поздно возвращавшихся с работы, по дороге с электричек, в лесном массиве. Трупы закапывал. После обнаружения четвертого трупа пойман, срок наказания – восемнадцать лет лишения свободы, вышел по УДО в 1999-м. Гражданин Бехтерев изнасиловал, облил бензином и поджег несовершеннолетнюю. Двенадцать лет лишения свободы, вышел в 1998-м, зарегистрирован в Борисовском районе, ПГТ Сухое, по месту регистрации не проживает, последний раз был задержан за хулиганку полгода назад в Цимлянске. Гражданин Жонов, в городе Зеленодольске Республики Татарстан изнасиловал, задушил двух женщин, облил трупы бензином, поджег. Освободился в 1998 году, отбыл по месту регистрации в Помары, но оттуда выехал в неизвестном направлении.

— Жонов!

— Козел с хутора! – одновременно с Джалимовым подскочил и Демьяненко.

Кошелев кивнул.

— У меня есть глубокое убеждение, – так же спокойно продолжил маленький оперативник, – что нам необходимо получить постановление на обыск в домах Жонова и Бехтерева. Последний, предположительно, до настоящего времени проживает у своей любовницы в Цимлянске, адрес имеется.

— Эдик, – покачал головой Газиев. – Ты, конечно, настоящий детектив. Но обысков нам на основании одних приговоров не дадут.

— Не терпящий отлагательств давай проведем, – влез Демьяненко. – Потом узаконим.

— А если не найдем ничего?

— Тут не одни приговоры, – возразил Кошелев. – У любовницы Бехтерева есть бежевый автомобиль. А Жонов дружит с Олегом Фирко, который всем подряд дает кататься на своих бежевых «Жигулях». У Жонова и у Бехтерева частные дома, в которых легко спрятать канистры с бензином, это не в квартире их держать.

— Да нет, Эдик, это не основания.

— А если алиби нет?

— Ты и алиби проверял?!

— Проверил, – нехотя сказал Кошелев, – но они условные – «дома сидел, гулял, бухал». Подтвердить или никто не может, или подтверждает любовница. Да и не помнят они уже, столько лет прошло.

— А этот, третий? Сумский? Его списываем?

— На него я ориентировки разослал. Но эти двое прямо под рукой.

— Жонов, – теперь уже с сомнением проговорил Демьяненко. – Слишком нагло он ведет себя. На осмотры лезет.

— На осмотры он как раз не лез, это ты его потянул.

— Но рядом-то крутился.

— Да там весь хутор рядом крутился. Леш, – Газиев внимательно проглядывал листы приговора Егора Жонова, – надо что-то придумать. А здесь что… «обнаруженный в ходе обыска паспорт потерпевшей»… – Он поднял голову, посмотрел на оперативников: – Украл и спрятал паспорт! Наши тоже все без документов.

Кошелев с надеждой смотрел на начальника розыска.

— Ну?

— Эдик. – Газиев смотрел в материалы, думал. – Я сейчас со всем этим поеду в комитет. Будем просить обыски. Но мало, мало оснований… Еще бы хоть что-то.

— Просите сразу «не терпящих», – убедительно повторил Демьяненко. – Разберемся.

Постановления на обыск в жилище, как и следовало ожидать, по основаниям «есть у нас чуйка» оперативникам не дали, но на «в случаях, не терпящих отлагательств» неожиданно согласился Желин, от которого как раз содействия ждали меньше всего. Газиев был уверен, что дотошный и соблюдающий каждую запятую следователь не станет лезть в дом к даже не свидетелям, не имея на то оснований. Но Желин невозмутимо сообщил, что, если есть хоть какая-то зацепка, надо ехать, а с судом уже потом разберемся, и, если что, он лично принесет официальные извинения.