Книга Во имя народа, страница 103 – Чжоу Мэйсэнь

Баобао, повеселев, не удержалась и, растянув рот в улыбке, вздохнула:

— Начальник Чжэн, можешь себе представить, наш папа такой честный… Я думаю, что годится!

Чжэн Шэнли взял акционерное свидетельство, изучающим взглядом рассмотрел его:

— Годится что? Кто знает – это свидетельство настоящее или поддельное?

Баобао невольно подчеркнула оплошность Чжэн Шэнли:

— Наш папа, по-твоему, похож на изготовителя поддельных свидетельств?

Чжэн Сипо только сейчас насторожился:

— Эй, Баобао, неужто ваше свидетельство о браке – липовое?

Баобао, всем сердцем желавшая выйти замуж, тут же сдала своего гамофоба:

— Отец, ты и правда крут, как ты с первого взгляда догадался? Конечно, наше свидетельство о браке липовое! За двести юаней сделано!

— Мое свидетельство тоже липовое, верните-ка его мне обратно… – Чжэн Сипо вырвал у сына из рук свидетельство о паевом взносе.

С приходом Ша Жуйцзиня на политической арене провинции ситуация переменилась, но возникло также и смутное ощущение страха. Особое беспокойство вызвало прибытие следом за Ша Жуйцзинем из Пекина в провинцию N секретаря дисциплинарной комиссии провинции Тянь Гофу. Всё это заставило некоторых официальных лиц почувствовать зыбкость своего положения, свежий ветер перемен грозил стать для них ледяным штормом.

Ли Дакан раньше всех ощутил холодный поток. Хотя после инцидента 16 сентября Ша Жуйцзинь не заставил его выступать на заседании Постоянного комитета с самокритикой и не подверг адресной проработке, однако события он квалифицировал беспримерно жестко. Прецедент преднамеренного насилия как следствия масштабной коррупции; коррупционные действия некоторых кадровых работников, приведшие к обострению социальных противоречий, – такие определения были нестерпимы для Ли Дакана. От одной мысли об этом на лбу у него выступал холодный пот. Еще более невыносимо, что его жена, Оуян Цзин, теперь под подозрением в коррупции, да еще и не соглашается на развод… Как быть? Пытаться выиграть время? Тянуть, пока бомба не взорвется? Сыграть в рулетку, поставив на кон собственное политическое будущее? Нет, раз уж дела так плохи, нужно перехватить инициативу и поставить Ша Жуйцзиня в известность о своих семейных обстоятельствах. И, возможно, это лучший способ выйти из тупика. Разумеется, всё это не скроется и от глаз Гао Юйляна. Однако в любом случае необходимо принять меры, тянуть больше нельзя.

Придя утром на работу, Ли Дакан сразу же дозвонился до Ша Жуйцзиня, сказав, что хочет как можно быстрее сделать сообщение. И очень кстати – Ша Жуйцзинь в это время направлялся в особую экономическую зону Линьчэн. Будучи секретарем горкома Линьчэна, Ли Дакан как раз отвечал за освоение этой экономической зоны – в его политической биографии осталось это большое светлое пятно. Оба тут же, по телефону, начали оживленно обсуждать положение дел в особой экономической зоне Линьчэн.

Ша Жуйцзинь сказал, что развитие особой экономической зоны Линьчэн оказалось очень успешным – это и высокие технологии, и знаменитый район индустриального парка. Линьчэн, можно сказать, стал визитной карточкой провинции, поэтому он и решил специально съездить туда. Голос Ша Жуйцзиня звучал спокойно:

— Товарищ Дакан, ты мыслишь с опережением: десять лет назад мало кто мог думать об экологии и ее защите!