Книга Во имя народа, страница 140 – Чжоу Мэйсэнь

— Кстати, о Цзяцзя: Далу, ты должен мне помочь! Оуян задержана, дальше она точно будет арестована – как мне сказать об этом Цзяцзя? Ведь она собиралась к дочери в США. Вчера вечером я несколько раз звонил Цзяцзя, она не брала трубку, послал сообщение – тоже не ответила! Она во всём обвинит меня. Как мне всё ей объяснить? Далу, позвони Цзяцзя, расскажи ей о том, что произошло с ее матерью.

На это краткое время могучий политик Ли Дакан исчез и превратился в мягкого от природы, любящего отца. Дочь недовольна им, почти ненавидит его. В ее глазах он стал причиной всех несчастий матери. А ведь люди должны извлекать уроки из неудач, в несчастьях должна проявиться их человечность.

Только сейчас Ван Далу сказал наконец правду:

— Дакан, сегодня я уже дважды разговаривал с Цзяцзя по телефону. Она думает, что это ты приказал задержать маму. Но ты успокойся, я смогу ее переубедить! Если будет нужно – съезжу в США. Эту работу только я смогу сделать.

Ли Дакан, снова взяв рюмку, встал:

— Именно так. Ну, спасибо тебе!

Рюмки снова звякнули. Старые друзья встретились…

В эту ночь Ли Дакан впервые за много лет вышел за дверь, провожая гостя, и долго-долго шел вместе с ним. Всю дорогу свежий, проясняющий головы ветер бил им в лицо.

На стоянке такси у большого перекрестка, прежде чем посадить Ван Далу в машину, Ли Дакан вновь настойчиво повторил:

— Далу, ты от меня скажи Цзяцзя, что я по-прежнему надеюсь, что она вернется, пусть даже не сразу. И еще я надеюсь, что она не станет винить государство. Государству не за что извиняться перед ее матерью, ее мать сама по невнимательности упала в воду!

— Будь спокоен, Дакан, я скажу всё, что нужно сказать! Не думай слишком много, хорошенько отдохни!

Но он не мог ни отдыхать, ни перестать думать. Мысли крутились вокруг одного и того же. Он снова и снова возвращался к Оуян Цзин, а порой к Дин Ичжэню. Как такое могло случиться? Как он мог буквально своими руками создать эту проблему? Он не мог простить себе, что всё это время думал лишь о себе и работе.

Тянь Синчжи мелькала перед глазами, усердно вытирая стол и подметая полы. Ли Дакан внезапно вспомнил, как она рассказывала о слишком низком, неудобном окошке в канцелярии по работе с обращениями граждан в районе Гуанминху: на следующий же день он дал указание Сунь Ляньчэну всё исправить, но еще не знал, как это реализовано. Подойдя к Тянь Синчжи, он спросил у нее:

— В районной канцелярии по работе с обращениями граждан окошко переделали?

Тянь Синчжи ответила прямо:

— Ничего не переделали! Племянник ходит с дядей и берет с собой фонарь, чтобы посветить ему – всё как было, так и осталось! Окошко всё так же низко-низко, стоять невозможно, сидеть на корточках невозможно, если говоришь долго, ноги немеют так, что не подняться.

Тянь Синчжи еще не закончила говорить, а Ли Дакан уже вскочил на ноги; ярость ударила ему в голову. Он быстрыми шагами вошел в кабинет, набрал номер Сунь Ляньчэна и сказал ему лишь одно:

— Завтра встречаемся в канцелярии по работе с обращениями граждан!

Сун Ляньчэн увлекался астрономией. Принимая звонок от секретаря горкома, он как раз стоял у себя на балконе и рассматривал в мощный бинокль Венеру. На следующей день он, ни о чем не подозревая, отправился на работу и сразу пошел в холл канцелярии по работе с обращениями граждан. Он в растерянности оглядывался по сторонам – в большом холле, заполненном народом с петициями, не видно было и тени секретаря горкома. Побродив туда-сюда, он собрался уходить, как у окошка № 5 для подачи петиций услышал знакомый голос: