Онлайн книга «Во имя народа»
|
— Преподавательница Лян Лю тоже была молода, тоже была красивой женщиной. Когда ты, староста, просил ее руки, она же не была старой теткой! Взбешеный Ци Тунвэй выпалил: — Лянпин, ну почему же ты не можешь хоть чуть-чуть меня понять? Я не желаю навредить тебе! Когда мы пили в придорожной забегаловке, сердце к сердцу, ты понимал! Хоу Лянпин тоже был тронут: — Тунвэй, ну а когда я хотел навредить тебе? Я правда не хочу, чтобы с тобой приключилась беда! Может, я и был пьян, но я сказал тебе правду: в моем сердце ты уже герой! Ци Тунвэй одной рукой сгреб руку Хоу Лянпина: — Брат, я верю этим словам. Хотя во время совместной учебы в университете мы постоянно препирались и соперничали, на самом деле мудрые люди ценят друг друга. Не так ли? А коли так, то ты и я сегодня, как братья, раскроем друг другу свои мысли. – Ци Тунвэй приблизился к Хоу Лянпину и перешел на шепот: – Сейчас господина Чжао нет, гендиректор Гао тоже не посторонний человек, брат, назови цену! Сколько надо – говори, не стесняясь! Хоу Лянпин вздрогнул всем телом, как пораженный током. Лишь спустя минуту он медленно спросил: — В каком смысле? Гао Сяоцинь, сидевшая рядом, сказала прямо: — Я еще в машине сказала вам, отпустите лошадь! Хоу Лянпин вперил в Ци Тунвэя пристальный взгляд: — Это касается вас обоих, включая начальника департамента Ци? Гао Сяоцинь нимало не скрывалась: — Да, говорю прямо: начальник Ци имеет акции в корпорации «Шаньшуй». Хоу Лянпин, пораженный, встал: — Бог мой, староста! Ты действительно занялся бизнесом? Ци Тунвэй холодно смотрел на Хоу Лянпина: — Ничего не поделаешь, неудачник на три поколения вперед имеет страсть к деньгам из-за бедности! Хоу Лянпин, нагнувшись, приблизился к Ци Тунвэю: — Так у нашего учителя Гао тоже есть акции? Ци Тунвэй покачал головой: — Вовсе нет, учителю Гао нужны реки и горы[80], он приблизился к бесконечной власти. Предложи нашему учителю гору золота, он и ее может поменять на власть! Хоу Лянпин больше не спрашивал. Потянувшись, он зевнул: — Понятно! Однокашник, споем? Гао Сяоцинь напряглась: — Эй, начальник Хоу, вы не ответили на вопрос! Ци Тунвэю же было всё ясно: — Не спрашивай, он ответил. Зови мастера игры на цине, давай споем! Пришел мастер игры на хуцине[81], сел на стул и сразу заиграл. Ци Тунвэй, взяв микрофон, запел: — «В ту пору мой отряд лишь приступил к работе…» В этот момент не оставлявшая последних надежд Гао Сяоцинь, потянув за руку Хоу Лянпина, спросила сладким голосом: — Начальник Хоу, поскольку вы не сказали, я назову цену, можно? Хоу Лянпин, как будто глубоко войдя в роль, легко выскользнул из маленькой слабой руки Гао Сяоцинь и, указывая на Ци Тунвэя, сказал: — У моего старосты неплохой голос и есть стиль. По сравнению с теми годами есть-таки стиль! Гао Сяоцинь задумчиво повторила: — Да, стиль есть… Чжао Жуйлун стоял в парке и курил сигару. Ему было ясно, что этот начальник Департамента по противодействию коррупции ни на йоту не был искренен: упертый, неподкупный. Отпрыск Чжао был очень зол, последствия грозили быть очень тяжелыми! Чжао Жуйлун, выглядевший благовоспитанным и утонченным, на самом деле был откровенным хамом, к тому же весьма распущенным. Это была дурная привычка, выработанная с малых лет. Наглого барчука из золотой молодежи помнили по его знаменитой фразе: «Если кто-то отважится уставиться на меня, я вырву ему глаза!» |