Книга Во имя народа, страница 241 – Чжоу Мэйсэнь

Гао Юйлян вновь сменил тему:

— В обществе имеют хождение понапридуманные истории о том, что в провинции якобы есть политико-юридическая фракция, еще и меня записали в ее руководители. Хоу Лянпин – мой ученик и тоже принадлежит к политико-юридической фракции. В такое время, если у меня не будет ясной позиции, то что это будет?

Ша Жуйцзинь немедленно подхватил:

— Товарищ Юйлян, раз уж ты сегодня сам заговорил о политико-юридической фракции, я должен задать тебе вопрос. А есть ли действительно у нас в провинции такая группировка кадровых работников?

Гао Юйлян спокойно произнес:

— Ну, как сказать? Субъективно говоря, нет, а объективно – вполне возможно, что существует.

Ша Жуйцзинь улыбнулся:

— Вот что значит профессор, диалектический метод в действии! Хотелось бы далее услышать подробности!

Гао Юйлян чувствовал себя прекрасно. С широкой улыбкой он уверенно продолжал:

— Говоря субъективно, я никогда не желал тайно передавать полномочия, данные мне народом, какому-либо ученику, однако объективно, возможно, подобное случилось. Проработав много лет профессором юриспруденции, я вырастил за эти годы немало учеников, а относительно собственных учеников кто же не испытывает сердечных чувств; подбирая людей, сложно избежать некоторой пристрастности.

Тянь Гофу полуправдой-полуложью вставил слово:

— Например, твое благоволение к Ци Тунвэю очень велико!

Гао Юйлян вздрогнул, поспешно возразив:

— Товарищ Гофу, мое благоволение к Хоу Лянпину тоже весьма велико, недавно я его приглашал к себе домой на крабов! Однако личные чувства каждого – это эмоции, а принципиальная позиция – это нечто другое!

Предпочтения Ша Жуйцзиня наконец проявились. Он выразил полное понимание затруднения Гао Юйляна, сказал, что разделяет его чувства, но именно в такое время необходимо быть более решительным! Не нужно непременно предпринимать что-то в отношении Хоу Лянпина, опасаясь, что некто заподозрит в покрывании собственных учеников. Тянь Гофу присоединился:

— Именно, в отношении официального возбуждения дела и расследования мы должны всё еще раз взвесить!

Гао Юйляну оставалось лишь отступить:

— Хорошо, так или иначе, всё, что следовало сообщить, я сказал, а вы принимайте решение!

Ша Жуйцзинь, подумав, сказал:

— Полагаю, что любое движение будет хуже, чем покой, так что сохраняем статус-кво. Продолжаем расследование, ищем доказательства, проясняем факты заявления и тогда уже говорим!

Гао Юйлян, по-прежнему не желая проигрывать, сделал следующий ход:

— Сейчас ситуация такова, что двоих ключевых свидетелей оказалось невозможно найти, а вопрос с Хоу Лянпином, похоже, временно невозможно прояснить.

Тянь Гофу подтвердил:

— Действительно, есть такое обстоятельство, дело становится несколько хлопотным.

Гао Юйлян, прощупывая почву, внес предложение:

— А рассматриваем ли мы устранение Хоу Лянпина из системы правоохранительных органов?

Ша Жуйцзинь немного помолчал и, предупреждая возможные вопросы, сказал:

— Всё, я думаю, пусть лучше этот товарищ попросту вернется в Пекин. Откуда приехал, туда и уедет, и нам спокойнее!

У Гао Юйляна сверкнули глаза:

— О, а вот это хороший вариант…

Ша Жуйцзинь тут же сменил тему, сообщив о том, что доложил помощник. Новый гонконгский еженедельник Mirror опубликовал статью, где поносил Ша Жуйцзиня. Что он, прибыв в провинцию N, якобы организовал там банду семьи Ша. По мере того как он говорил, гнев нарастал: