Онлайн книга «Во имя народа»
|
— Снимал ли Хоу Лянпин деньги с карты? Бухгалтер Ю сказал: — Их невозможно снять, я же сказал, всё это деньги, которые мы, финансовые работники, использовали для выдачи зарплаты и приобретения сырья. На каждую транзакцию по карте есть документы – куда что потрачено! Хоу Лянпин и не знает, что эта карта существует и сколько денег на карте – для него без разницы! Ключевой вопрос решили. Последующие дела были проще, водитель подтвердил, что его босс – Цай Чэнгун – ездил в Пекин к Хоу Лянпину и подарил ему коробку сигарет «Чжунхуа» и два ящика «Маотая», но Хоу Лянпин ничего не принял. Вернувшись из Пекина, он передал сигареты и алкоголь в винно-табачный магазин на комиссию для продажи. На самом деле сигареты и алкоголь – поддельные. Подделка хорошая, но всё-таки подделка – выставленные на комиссию в том магазине, они до сих пор еще не распроданы. Водитель назвал точный адрес магазина. Следователи прокуратуры немедленно отправились туда и удостоверились в наличии в указанном месте упомянутых в деле сигарет и алкоголя. Одновременно с этим другой отряд истребовал Цай Чэнгуна. Сначала Цай Чэнгун держался твердо и говорил, что он передал Хоу Лянпину дивидендов на четыреста тысяч, переведя их на банковскую карту Хоу Лянпина, оформленную в Банке народного благосостояния. И лишь после предъявления показаний бухгалтера Ю Цай Чэнгун сказал: — Я солгал, лишь зная, что вы рано или поздно узнаете правду. Если бы я не сделал этого, мой сын оказался бы в опасности! Оказывается, жена Цай Чэнгуна получила угрозы, некие люди вынудили ее написать записку. Контролер следственного изолятора передал ему эту записку, а в ней – всего два предложения: «Сын в опасности! Сделай так, как скажут!» Контролер потребовал от него, чтобы он оклеветал Хоу Лянпина. В конечном счете за особо опасное преступление против структур общественной безопасности, за дачу взятки и мошенничество Цай Чэнгуна приговорили по совокупности преступлений к двенадцати годам тюремного заключения. В сумерках, под вечер, когда снег уже валил хлопьями, Хоу Лянпин брел сквозь него навестить заключенного, этого друга детства. Цай Чэнгун рыдал и говорил, всхлипывая: — Хоуцзы, прости, я не хотел навредить тебе, меня вынудили! Моя жизнь – ох как непроста! Я не такой, как Чжао Жуйлун, Лю Синьцзянь, Гао Сяоцинь. У меня нет возможности присваивать госимущество, получать эксклюзивную выгоду. В бизнесе на каждом шагу сплошные проблемы, за всё нужно платить высокую цену! О другом не говорю, скажу лишь о кредите, я почти не пользовался банковским кредитом под нормальный процент… Я целыми днями сносил восточную стену, чтобы залатать западную, думал об ответственности перед тобой, думал об ответственности перед работниками фабрики, перед банком-кредитором и ростовщической конторой, однако нигде не смог решить проблем! Я вовсе не хотел мошенничать, но волей-неволей приходилось обманывать. В итоге и восточная, и западная стены завалились, и сам я плохо кончил! Хоу Лянпин, сжимая трубку, сказал через окошко: — Цай Баоцзы, в этом деле на сегодня я многое понимаю, тебе все эти годы жилось непросто. Одна собачья клетка коллекторов чего стоит! Но кому сейчас легко? Рабочим с фабрики «Дафэн»? Мне? Все пострадали от тебя! По правам акций работники предприятия, хотя суд и выиграли, но не могут вернуть ни единого фэня денег. Цай Баоцзы, ты должен запомнить, как бы ни было тяжко, нельзя переходить границы и терять человеческий облик… |