Книга Во имя народа, страница 288 – Чжоу Мэйсэнь

Однако неожиданным для Чжэн Сипо оказалось то, что сын вел себя очень ответственно. После занятия поста он, согласовав всё с новым префектом района, нашел свободное место для помещения фабрики и, подписав договор аренды на десять лет, немедленно организовал переселение. А потом менее чем за десять дней возобновил ОЕМ-производство. И при этом малец был весьма почтителен к родителю.

Вчера сын отпраздновал его шестидесятилетний юбилей и между прочим заговорил о том, что стоит посвятить оставшиеся годы служению людям. Когда говорил, испытывал неудобство:

— Папа, вы справили свое шестидесятилетие, вступили в преклонные годы, по идее, должно заняться укреплением здоровья, но некоторым без вашей помощи не обойтись…

Сердце Чжэн Сипо сразу же закипело, он спросил, что за дело. Вся его неизрасходованная энергия требовала выхода! И тут неожиданно сын сказал такое, что заставило его замереть:

— Папа, вы – человек пожилой и незанятый, для вас есть дело получше. Как насчет того, чтобы возглавить обращение в правительство работников – владельцев акций старой фабрики «Дафэн»?

Он немедленно отказался:

— Ты хочешь, чтобы я мешал правительству? Как ты, зайчонок, это представляешь?

Сын горько усмехнулся:

— Хорошо, не будем об этом.

Но тут влезла Баобао:

— Папа, вы разве не знаете? Сейчас за глаза все ругают вас штрейкбрехером!

Он, Чжэн Сипо, в этом бардаке, оказывается, стал штрейкбрехером! Так вот отчего все от мала до велика его недолюбливают, оказывается, есть старые счеты. Но как можно в их несчастьях винить правительство? После событий 16 сентября всем выплатили пособие на переезд, сейчас помогли найти свободную площадь под помещение, разобрались с оборудованием со старой фабрики для новой, что можно еще требовать от правительства? Права акций абсолютно не связаны с правительством, в конечном счете, виноват старый директор Цай Чэнгун. Сейчас уже всё прояснилось, все поняли, что Цай Чэнгун – барыга. Смошенничав, он подделал решение собрания акционеров отдать акции в заклад, а здания и землю повторно перезаложил в банке. Теперь стало лучше – судебное дело выиграно, заклад признан недействительным, акции возвращены. Однако предприятие «Дафэн» обанкрочено и ликвидировано, акции ломаного гроша не стоят. Однако же старые работники – владельцы акций, не считаясь ни с чем, пошли напролом: вновь начали изо дня в день слать массовые петиции в префектуру района, в городское правительство. Многие тянули его пойти – но он ни в коем случае не пойдет, публичные скандалы – это глупо!

Утром, после того как сын со снохой ушли, Чжэн Сипо, толкая велосипед, отправился хорошо знакомой дорогой на родное предприятие. Вчера вечером сын сказал, что после вывоза последней партии оборудования здания снесут. Он хотел успеть в последний раз взглянуть на фабрику – это же его второй дом, и не только его!

Среди безмолвных руин промышленного района снос еще не начали. Наверху по-прежнему развевался на ветру огромный государственный флаг, переживший кровь и огонь 16 сентября. Очень старое полотно выцвело, по краям торчали нитки. Чжэн Сипо, спустив флаг, свернул его, оглядел опустевшие после эвакуации помещения, посмотрел на темно-зеленые падубы по обеим сторонам фабричной дороги. Оглядев всё столь знакомое, он раз за разом восклицал в душе: «Моя фабрика, моя дорогая фабрика!» На душе становилось жарко, и мутные слезы наворачивались на глаза.