Книга Во имя народа, страница 29 – Чжоу Мэйсэнь

Под вечер, вместе отправившись в аэропорт, Хоу Лянпин и Чэнь Хай всю дорогу вели задушевные разговоры. По пути в голове у Хоу Лянпина бродили сомнения. Проект «Гуанминху» – это крупнейший в провинции проект реконструкции старого города, предполагавший колоссальные инвестиции, исчисляемые миллиардами. Дин Ичжэнь управлял всем проектом; у него наверняка есть здесь помощники. Сейчас вопрос в следующем: есть ли за спиной у Дин Ичжэня еще более значительная поддержка? Не преследует ли его бегство осознанную цель – обрубить нити для следствия? Дин Ичжэнь скрылся, но, как говорится, монах сбежал, а храм остался. Этот инвестиционный проект на сорок восемь миллиардов и есть огромный храм. Необходимо взять его под жесткий надзор: пусть заинтересованные стороны себя проявят.

Чэнь Хай часто кивал головой, выражая согласие, однако говорил немного. Хоу Лянпин видел, что этот парень сходится с ним во мнении, и вполне возможно, что начальник департамента давно уже и сам тайно наблюдает за оставшимся храмом.

Заходящее солнце окропило золотым светом всю землю. Сквозь ветровое стекло взору открывалось прозрачное небо – такое голубое, будто его промыли. Облака спокойно плыли куда-то, уносимые ветром, похожие то ли на стадо овец, то ли на вату, то ли на снежные горы. Самолеты один за другим взмывали в небо – большие стальные птицы разрезали тихую мирную картину, с величественным рокотом уходя вдаль и ввысь.

В момент прощания Хоу Лянпин внезапно спросил с хитрой усмешкой:

— Ты, парень, что-то от меня скрываешь, а?

Чэнь Хай поднял простодушное детское лицо, глаза его были полны невинности:

— Что тебе опять не так?

Хоу Лянпин приблизил свое лицо к Чэнь Хаю:

— Ты точно вычислил нить, ведущую в гнездо паука, ведь так? И к тому же у тебя появился ориентир! Эй, скажи-ка мне, стоящий за Дин Ичжэнем большой парень – кто он?

Чэнь Хай немедленно замотал головой:

— Ай-яй-яй, Хоуцзы, я не такой кудесник, как ты, это ты – волшебная обезьяна!

— Какая волшебная обезьяна? Чэнь Хай, я знаю, что ты жутко принципиальный, и если нет железных доказательств, слова просто так не скажешь. Но, допустим, старший брат тебя попросил, насплетничай мне, хорошо? – настаивал на своем Хоу Лянпин.

Чэнь Хай упорно тряс головой:

— Начальник Хоу, разве в нашей работе можно сплетничать? Не боитесь совершить ошибку?

— Я знаю, что ты хотел изучать придурошный даосизм, целый день самосовершенствуешься, прикидываешься, что упражняешься, скрываешь свои истинные намерения… Притворщик ты, ступай к чертовой матери! – Хоу Лянпин, искоса глядя на Чэнь Хая и вылезая из машины, сильно хлопнул дверцей.

Покладистый Чэнь Хай, чувствуя себя неловко, вышел из автомобиля и прошел за Хоу Лянпином несколько шагов, догнал и преградил ему путь:

— Эй, братец Хоу, не бранись, как только в деле будет прорыв, я первый тебе позвоню!

Хоу Лянпин только теперь улыбнулся:

— О! А вот это правильно! И вот еще что: про «вторую народную прокуратуру» твоего отца я тоже понял и еще больше стал его уважать!

Договорив, он помахал рукой и скорыми шагами удалился…

Ли Дакан умел находить наилучший выход из сложных ситуаций, напоминая резиновый мяч, который тем выше отскакивает, чем сильнее по нему бьют. Он давно прославился на всю провинцию как заядлый трудоголик среди кадровых работников. Ли Дакан знал, что с момента неожиданного бегства Дин Ичжэня над его окружением темным колпаком нависла тень. Повсюду подозрение, критика, насмешки. Хотите отделаться от тени – найдите точку прорыва. Что ж – работа по реконструкции территории вокруг Гуанминху и стала избранной им точкой прорыва. На другой день после бегства Дин Ичжэня Ли Дакан перевез к себе в офис ящик с песком и с макетом нового города, и в часы досуга пристально рассматривал его. Причем настолько сосредоточенно, что не замечал, как длинный кончик пепла от сигареты падает в ящик с песком. Высящиеся вдоль берега озера ряды офисных центров, коммерческих зданий, элитных домов были его мечтой и надеждой. Если ящик песка превратится в реальность, то он сможет обратить нависшую над ним тень в сияние.