Книга Во имя народа, страница 51 – Чжоу Мэйсэнь

Дальнейшие действия Ли Дакана показались всем весьма эксцентричными, поскольку видимая логика в них отсутствовала: для начала он приказал Сунь Ляньчэну остановить снос и переселение. На вопрос Сунь Ляньчэна о причинах Ли Дакан ответил:

— Не надо спрашивать, почему, немедленно исполняйте! – а затем проинструктировал начальника городского отдела общественной безопасности Чжао Дунлая: – Позаботьтесь о почтенном Чэне, подготовьте машину скорой помощи. Если старый человек почувствует недомогание, немедленно отправьте его в больницу!

Кроме того, он даже снял с себя куртку и накинул на плечи Чэнь Яньши, чтобы тот не простудился. Незадолго до рассвета отраслевое управление прислало соевое молоко и контейнеры с едой, чтобы руководство утолило голод. Ли Дакан дал указание отправить всё это сначала Чэнь Яньши и рабочим, собравшимся у ворот фабрики.

В итоге под утро на месте принудительного сноса Ци Тунвэй увидал такую картину: перед выстроенными в ряд бульдозерами на ветхом диване сидел в одиночестве Чэнь Яньши. Позади него стояла огромная толпа рабочих – мужчин и женщин. Легкий ветерок развевал редкие седые волосы старика, резкие решительные черты лица делали его похожим на статую. А на плечи старого человека была накинута та самая кофейного цвета куртка секретаря горкома.

Удивленный Ци Тунвэй, не сдержавшись, спросил:

— Секретарь Ли, с чего вдруг изменили решение? Как всё это понимать?

Ли Дакан не спеша прикурил сигарету и, улыбаясь, ответил:

— Начальник департамента Ци, я вдруг уразумел важную вещь: Чэнь Яньши, представляя правительство, связывает нас с рабочими, его образ принадлежит партии и правительству. Разве не смешно наше с ним противостояние?

Ци Тунвэй в смятении молчал. Однако спустя несколько часов он понял истинный смысл этого хода.

С первыми лучами солнца, засиявшими на востоке, Ли Дакан с дружеской, теплой улыбкой подошел к воротам фабрики. В это время повар ведомственной столовой под руководством начальника экспедиции раздавал рабочим завтрак. Ли Дакан как ни в чем не бывало подошел и, приняв из рук повара пакет, сам передал его ближайшему в очереди рабочему. Старый рабочий принял пакет, приоткрыл будто прорезанный по дереву рот и застыл, не понимая, как реагировать. Ли Дакан похлопал его по плечу:

— Не стой как вкопанный, давай ешь, пока горячее!

И взяв чашку с рисовым отваром, передал ее на этот раз женщине-работнице. От жидкости в чашке шел пар; Ли Дакан велел женщине держать плошку поосторожнее, а потом, снова повернувшись, хотел передать ей еще и соленое утиное яйцо. Растроганная работница держала чашку и сквозь слезы повторяла слова благодарности…

Репортеры с цзинчжоуского телевидения прибыли своевременно и сняли эту трогательную сцену, превращая вчерашний катастрофический, кроваво-огненный ночной принудительный снос в картину истинной близости руководства с народом.

Занималась утренняя заря, подул легкий ветерок. Купы разноцветных облаков необыкновенных оттенков – оранжевых, сиреневых, золотисто-красных, темно-синих – напоминали стайку детей, выбежавших вприпрыжку из детского сада. Праздничное небо перед восходом солнца, расцвеченное яркими красками, ожидало великого мгновения – восхода солнца.

Встретив еще один рассвет, омывшись светом нового дня, Ли Дакан стоял возле Чэнь Яньши с мегафоном в руках и в приподнятом настроении жизнерадостно декламировал перед присутствующими рабочими торжественные обещания: