Книга Во имя народа, страница 84 – Чжоу Мэйсэнь

Опять-таки непонятно, какова связь Ци Тунвэя с Гао Сяоцинь. Когда Хоу Лянпин в первый раз встретил ее у главного входа в прокуратуру, оказалось, что она приехала за Ци Тунвэем. Эффектная леди-босс выглядела ярко, но отнюдь не вульгарно. Мягкий изгиб талии и упругие формы, брови, подобные листьям ивы, и миндалевидные глаза – все это придавало ее облику необычайное очарование.

Хоу Лянпин в машине смеялся и балагурил, называя Гао Сяоцинь легендой Цзинчжоу. Гао Сяоцинь держалась осторожно. Бросив искоса взгляд на Хоу Лянпина, она спросила:

— Начальник Хоу, если бы эти слухи оказались реальностью, вы разочаровались бы?

— О, какая вы, оказывается, опытная! – искренне удивился Хоу Лянпин, – это так неожиданно! У меня такое ощущение, что вы ученый с изящными манерами, а еще вы похожи на могущественную предпринимательницу.

Гао Сяоцинь сладчайшим голосом произнесла в ответ:

— Среди слухов обо мне есть немало неприятных, есть даже истории о скрытых мотивах и планах…

Хоу Лянпин, слегка улыбнувшись, кивнул:

— Да, сколько людей, столько и мнений! Однако же, гендиректор Гао, я работник прокуратуры, и моя работа не позволяет мне верить слухам и сплетням, я верю лишь собственным глазам и реальным доказательствам.

Гао Сяоцинь произнесла несколько отвлеченно:

— Глаза сотрудника прокуратуры тоже порой ошибаются, а улики могут быть ложными.

Хоу Лянпин задумался, пытаясь вникнуть в тайный смысл сентенции. Гао Сяоцинь вновь обворожительно улыбнулась и по собственной инициативе упомянула его друга детства Цай Чэнгуна:

— Сплошь и рядом людям больше всего непонятно вроде бы самое понятное, например, Цай Чэнгун.

И последующий разговор сосредоточился на Цай Чэнгуне. Гао Сяоцинь, явно зная, что они друзья детства, тем не менее отзывалась о нем весьма нелицеприятно. По ее словам, Цай Чэнгун был абсолютно бесчестным и лживым от начала до конца – не человек, а дрянь. Хоу Лянпин слушал и, кроме отдельных слов, вставляемых для разрядки атмосферы, ничего не говорил. Сейчас ему нужно было просто внимательно слушать и искать нить. Он не боялся того, что говорит эта леди-босс, он боялся, что она говорить не будет. Опыт доказывал: молчаливый объект – самый сложный в расследовании.

Легковой автомобиль очень скоро покинул город; за окном машины на параллельной дороге открытой поверхности реки Иньшуй то и дело вскипали мелкие гребешки волн. Хотя уже наступила пора ранней осени, заросли тростника на берегу оставались по-прежнему расцвеченными сплошной бирюзой. Тонкие листья дрожали на слабом ветерке, показывая свою светло-серую оборотную сторону. Порой две-три неизвестные птицы проносились над зарослями и над поверхностью воды, исчезая в дальних ивовых рощах. Изгиб горы Машишань^[32] на фоне неба вызывал ассоциации с контуром несущейся лошади.

Загородный отель корпорации «Шаньшуй» находился на склоне горы Машишань прямо над рекой. Это и в самом деле было удивительное место, размещенное по всем канонам фэн-шуй. Вдоль горного склона расположился десяток с лишним изящных вилл в разных стилях – английском, французском и русском, издали они напоминали домики из детской сказки. Это были апартаменты в два-три этажа; таблички на дорожках указывали номера домов. У подножия горы стояло высокое современное здание, стеклянные стены которого сияли в лучах солнца, – это был многофункциональный комплекс загородного отеля. Клиент здесь мог найти всё, что душе угодно – всевозможные увеселения, зону общественного питания, купальни. Сюда регулярно стекались сливки цзинчжоуского общества. Многие об этом комплексе не знали, поскольку располагался он довольно далеко и везде значился, как объект сельского туризма.