Книга Кровавые реки, мясные берега, страница 100 – Кристофер Триана

Протиснувшись в дверной проем, Гэри вышел на посыпанную гравием стоянку. В кобуре на лодыжке был спрятан пистолет, но Гэри никогда не доставал его, если не собирался пустить в ход. Он поправил пиджак, оглянулся на вышибалу, но ничего не сказал. Тот захлопнул за ним дверь. Гэри глубоко вздохнул. Это был не первый случай, когда его вышвыривали из заведения, но все равно малоприятный.

Он подошел к своей машине, отъехал на небольшое расстояние, припарковался и достал из дорожной сумки бинокль. Пришло время испытать силу терпения.

Прошел почти час, прежде чем Буба вышел на улицу. К джук-джойнту подъехал ржавый фургон 1980-х годов. Молодые участники группы загружали свое оборудование, а старик опирался на трость. Гэри вышел из машины и вернулся на парковку.

Буба закурил сигарету без фильтра. Его широкополая шляпа идеально сочеталась с фланелевой рубашкой, подтяжками и брюками с заплатками на коленях. Огромные солнцезащитные очки скрывали половину лица, а под нижней губой виднелась белая полоска.

Гэри дружески помахал ему рукой.

— Мистер Барлоу?

Блюзмен кивнул.

— Буба, сынок.

— Хорошо, Буба. Я Гэри Чатмон. Просто хотел сказать, что это было потрясающее шоу.

— Большое вам спасибо. Мы ценим это.

— Вы играете на гитаре так виртуозно. Мне очень понравились ваши тексты. Настоящая поэзия. Мне особенно приглянулась песня о человеке, живущем у реки.

Гэри ждал, что Буба окаменеет, как бармен, но если блюзмен и напрягся, то это было незаметно. Его костлявая фигура и так была напряжена, а темные стекла очков скрывали глаза.

— Ну что ж, – сказал Буба. – Не могу поставить это себе в заслугу. Это всего лишь пародия на старую местную песенку.

— О, правда? Это традиционная песня?

Буба выдохнул дым.

— Не совсем так. Ее написал человек по имени Джексон Фледдерджон около семидесяти лет назад, если не ошибаюсь.

— Он был из этих мест?

— Ага. Думаю, его сын все еще живет ниже по реке. Его зовут Базз. Джексон Фледдерджон какое-то время был популярен в этих краях.

— Был успешным музыкантом?

— Недолго. – Буба покачал головой. – Он разрушил свою карьеру. Убил человека. Убил и собственную жену – сковородкой, насколько я помню. Возможно, и больше жизней отнял. Прошло уже так много времени. Я старше луны, так что моей памяти нельзя доверять.

— Человек, о котором он пел… Речник. Это местная легенда, верно?

Изо рта старика вырвался клуб дыма. Он помолчал, словно тщательно подбирая слова.

— Да, – сказал он. – Речник – это страшилка, которую рассказывают у костра. Как истории о привидениях.

— Тот бармен сильно занервничал, когда я упомянул об этом. С чего бы ему так злиться из-за страшилки?

Буба неторопливо затянулся.

— Ну, многие люди считают, что это не просто страшилка. Бийц «славится» кровавой историей. Люди говорят, что это про́клятая земля. Грешникам нужно кого-то обвинить в своих злодеяниях, поэтому они создают дьявола. Нашим дьяволом стал Речник.

Воодушевленный, Гэри сунул руку в карман пальто.

— Я знаю одну девушку, которая писала обо всем этом. Не могли бы вы взглянуть на ее фото? Она пропала, и…

Буба поднял руку, останавливая Гэри.

— Сынок, взглянуть я ни на что не могу. – Блюзмен снял темные очки. Его глаза были белыми от катаракты, одно веко полуприкрыто. На коже вокруг глазниц виднелись тонкие шрамы. – Слеп со времен Джимми Картера.