Книга Хрустальные города, страница 43 – Евгения Овчинникова

Они пришли в комнату Насти, самую удаленную от кухни. Обои с рисунком из повторяющихся цапель, отреставрированная печка с плиткой с лилиями. Кровать застелена покрывалом, вышитым национальным орнаментом (чьим именно, Максим не знал), не подходившим к стилю комнаты. Окна смотрели на больницу. Максим сел на кровать.

— Главное – запомнить прятательные места.

Настя села рядом с Максимом, коснулась его коленом.

— Прятательные места? – переспросил он.

— Где можно прятаться, когда играешь. Сказать самое лучшее?

— М-м?

— Лечь на кровать и накрыться одеялом. Когда нам было девять, это можно было легко провернуть.

— Умно.

— Дышать только неудобно. Ну и лежать задолбаешься. Один раз эти, – Настя кивнула в сторону кухни, – забыли обо мне и сели смотреть мультосы, так я черт знает сколько тут пролежала.

Максим повернулся к окну. Широкий подоконник сделан из дерева, накрыт мягким сиденьем, поверх лежат маленькие подушки.

— Любишь сидеть на подоконнике?

— Люблю. Особенно осенью, когда рано темнеет, падают листья и идет дождь. Русская тоска, короч.

— У нас во дворе растет тополь. Я тоже полюбил наблюдать за ним.

— Ага. Особенно когда листья опадают и становится больше света, да?

— Точно. И становится меньше красок, – кивнул Максим.

— О да, с красками в городе проблема, – подтвердила Настя.

— Как в мемасах – «пятьдесят оттенков Питера».

Они рассмеялись. Максиму захотелось, чтобы сейчас, в одну секунду исчезли гомонящие на кухне одноклассники, выветрился из головы Давид и противное раздражение вперемешку с тоской, появившееся во время «экскурсии» по этой нарядной, богатой, благополучной квартире. До такой их семье было далеко даже в лучшие времена.

Он смотрел на Настин висок с маленькой родинкой, на яркие обветренные губы, на переносицу с волосками на просвет. Ему захотелось поцеловать ее – не в губы, в висок. Откинуть косу на спину, взять ее за руки и…

— Настен, где пульт от приставки? – на пороге появился Даня.

— Посмотри под подушками, – ответила и вслед крикнула: – Не накидывайся сильно.

Она посмотрела Максиму в глаза и снова начала говорить, а он подумал, что она догадалась, что он хотел ее поцеловать. Чертов Даня. «Хорошо, что Грузин сломал ногу!» – внезапно со счастливой злостью подумал он. А если бы не Даня, то…

— …Ничего бы не было, – заключила девушка.

— Что-о? – изумленно протянул Максим.

— Ты слушал вообще? Я про летяг говорила.

— Да, летят летяги, – промямлил Максим и оглядел комнату, чтобы переключиться.

— У нас в коридоре почти такая же, только замазанная в десять слоев масляной краской, – кивнул он в сторону печки.

— О да, наша просто после реставрации, а была такая же. В этой квартире раньше тоже была коммуналка.

Максима передернуло от «тоже»: «Она знает!»

Настя заметила это:

— Ой, я не должна была знать?

— Даня проболтался? – догадался Максим.

— Да, – пожала она плечами. – Не нервничай ты так из-за этой коммуналки. Многие в них живут.

— Ты, наверное, и не была в таких ни разу?

— Как это не была? – оживилась Настя. – Была на днях рождения у Дани и у Толяна. И потом, когда мама выбирала квартиру, я ходила с ней. Чего только не навидались.

— Печку на кухне видели? – спросил Максим. Печка на их кухне использовалась как дополнительная горизонтальная поверхность.