Книга Хрустальные города, страница 45 – Евгения Овчинникова

Шавермячной руководил Бахром. Он пришел на встречу, но так как плохо говорил по-русски, собеседование вел повар Шахзод. Тот задал Максиму буквально несколько вопросов, видно, чтобы определить, что новый сотрудник не совсем тупой, потом сказал несколько слов на узбекском Бахрому; тот кивнул. Максима интересовали только часы работы и оплата. Договорились о днях и времени, когда ему не нужно было отводить Катю и забирать ее с кружков. За четырехчасовую смену платили тысячу, расчет – в конце недели. Максим не стал подсчитывать, сколько это получится в месяц, не хотел разочаровываться, если что-то пойдет не так.

Оставшись вдвоем с поваром, он спросил, почему наняли со стороны, не взяли своего.

— У брата двойня родилась, он жене помогает, – ответил Шахзод. – Но деньги нужны, поэтому ушел не насовсем, а на время.

В задачи Максима входила уборка столов для посетителей, мытье и нарезка овощей, и в принципе чистота в кафе и на кухне. Обучения как такового не было. Повар деликатно, вполголоса, говорил, что делать, иногда также вполголоса поправлял.

В первый день Максим принялся намывать кухню, но по недоуменным взглядам Шахзода понял, что надо умерить пыл. Тем более что прохлаждаться не приходилось – дверной колокольчик звонил без перерыва, и Максиму надо было успевать готовить овощи к нарезке и краем глаза следить за столами. Посуда и приборы были одноразовые, с мытьем париться не приходилось, и все же после смены ныли спина и плечи.

К третьей смене Максим обвыкся, стал быстро ориентироваться, помогал на кассе, если у повара была запара, ловко доставал и открывал бутылки с лимонадом. По одному кивку Шахзода он понимал, что нужно – достать еще стаканы, нашинковать капусту или вытереть пролитый на пол соус. От собственной ловкости у Максима поднималось настроение.

О работе он рассказал в первую очередь тетке, взяв обещание, что она не скажет матери. По поводу Кати договорился с соседями – они проконтролируют ее уроки.

В кафе часто забегали школьники. В первые смены никто из знакомых не заходил, но Максим, чтобы избежать неловкой ситуации, решил написать в классный чат, что устроился на работу. Он долго подбирал слова, несколько раз набирал и стирал сообщение, пускался в объяснения, что так и так, нужны деньги… Но в конце концов забил и написал кратко: «Народ, я устроился в шаверму напротив гимназии. Буду подрабатывать три дня в неделю. Заходите в гости» – и человечек с хот-догом.

«Народ» отнесся к новости с юмором. Любава сказала, что это клево. Даня прислал стикер с большим пальцем. Потом начали сыпать шутки о шаверме из кошек, крыс и голубей, соревновались в остроумии. Настя ответила в личку – спрашивала, в какое время Максим работает и не помешает ли работа урокам.

«Не знаю, – откровенно ответил он. – Вроде обо всем договорился, но, если начнутся проблемы, всегда можно уйти».

«Ясно. Здóрово, что нашел работу. Мне бы даже в голову не пришло», – пришел ответ.

«Еще бы! Зачем тебе о ней думать, у тебя все хорошо», – без зависти подумал Максим.

С Настей последнюю неделю мало удавалось пересекаться: пару дней она пропустила, потом у Максима были допзанятия и смены в кафе, после которых он водил на занятия Катю.

Грузин ходил злющий, говорил, что болит нога на погоду, троица друзей помогала ему передвигаться и не отходила от страдальца. Максим предложил Давиду свою помощь, но тот высокомерно и вежливо отказался, и Максим больше не лез.