Книга 220 метров, страница 105 – Евгения Овчинникова

— Пешком отсюда – ровно семь минут, – предугадал он вопросы жильцов.

— Михаил Сергеевич, расскажите, как все было, – внезапно попросила Варя. – Нам ничего не сказали.

— Да, расскажите, – заголосили владельцы в один голос.

Миша задумался, пытался вспомнить, просил ли его Скрынников хранить тайну результатов расследования, и не вспомнил. Выходит, он может рассказать обо всем соседям Ивана Вадимовича. Он собрал сюжет двух убийств в кучу и, к удивлению для самого себя, выдал историю кратко, как в газетной сводке, хотя событий на первый взгляд было на целый роман.

— Ну, смотрите. К мужу Валентины Афанасьевны в двухтысячном приехала сестра и потребовала разделить комнату, которая досталась им от матери. Валентина Афанасьевна утверждает, что убил ее муж, но Игорь Вячеславович думает, что она сама. Потом они расспросили Ивана Вадимовича, как спрятать труп в полиэтилене, чтобы не было запаха.

— А Ивану Вадимовичу откуда знать? – удивился Паша.

— Учителем химии он был, – ответил за Мишу Роман Петрович. – До того, как спился.

Раздались удивленные возгласы.

— Труп обложили квасцами и солью, замотали в полиэтилен и спрятали под полом в комнате Нателлы Валерьевны, сами заделали пол. Это было несложно, потому что у Валентины был ключ от комнаты Нателлы. Подкинули нож самой Нателлы Валерьевны, чтобы, если обнаружат, подозревали ее.

— Почему не вывезли? – спросил Сухроб. – Тогда камер не было.

— Как труп-то везти, на такси? У них и машины не было, – возразила Нателла Валерьевна.

— Они сами объявили сестру пропавшей без вести, а когда вышел пятилетний срок, получили свидетельство о смерти и оформили долю на единственного наследника, мужа Валентины Афанасьевны. А после его смерти комната полностью перешла к ней.

— Так она и мужа своего, может, того? – Паша резанул себе ладонью по горлу.

— Может быть! – согласился Михаил. – Он умер во сне, вскрытие не проводили.

— Зачем убивать Ивана Вадимовича? – спросила Варя.

— Когда труп нашли, он понял, кто убийца, – продолжил Михаил.

— Чего не сказал-то?! Пожил бы еще, – с заметным сожалением вздохнула Анна-логопед.

— Он думал, что мертвая женщина – его тогдашняя подруга, и не сказал, чтобы не обвинили его. Но это оказалась другая женщина, – ответил агент. – Может быть, он говорил об этом с Валентиной Афанасьевной. И она устранила единственного свидетеля с помощью технического спирта, которым Паша протирает свои фигурки. Помните день накануне смерти Ивана Вадимовича? И мнимый цистит. Ей нужно было незаметно взять спирт у Паши, перелить в бутылку и вернуть на место.

— А моя комната у туалета, поэтому она и устроила в нем наблюдательный пункт, – добавил Паша.

— Но оказалось, что накануне спирт брала Анна, чтобы оттереть брызги старой краски со своего шкафа, поэтому на бутылке были ее отпечатки. И отпечатки Паши, – продолжил Михаил.

— Так и как узнали-то, что это Валентина Афанасьевна? – спросила Варя.

— Скрынников догадался по выпискам владельцев на двухтысячный. В ходе допроса она созналась, потом следственный эксперимент, – сказал Михаил. – У милиции такие вопросы, где-нибудь да посыплешься. В первом убийстве она признала пособничество в сокрытии, но там уже вышел срок давности.

— Хоть за дядю сядет, – сказал Саша.

— Следователь сказал, что много ей не дадут. Еще выйдет и на воле поживет.