Книга 220 метров, страница 74 – Евгения Овчинникова

— Нет тела – нет дела, – сказала одна из соседок в коммуналке, когда Лена готовила себе на общей кухне.

Лену задели ее слова. Мама не тело, она не умерла. Мама отправилась в свой долгожданный вояж. Но в комнате, впервые по-настоящему наедине с собой, она с каждой минутой ощущала себя свободнее. Ей было хорошо оттого, что она перестала быть гирей, привязанной к материнским ногам.

Тете Свете она позвонила на четвертые сутки, выждав время, рекомендованное полицией. Она ровным голосом сообщила самое важное – мать ушла и не вернулась, подала заявление в милицию, была у друга и на работе.

Тетка смогла приехать в Петербург через несколько дней, их семья готовилась к переезду в Камышин, и тетка с трудом нашла деньги на поезд. Лена сразу увидела, что тетя недовольна – не Леной, а ситуацией. Исчезновение матери было несвоевременным, у тетки посрывались планы, через несколько дней они с семьей уже должны были обживаться в новой квартире, которую заранее сняла двоюродная сестра Лены. Переезжали всей семьей, включая старшую дочь, у которой уже были муж и дочка. Тетя тоже сходила на работу, к Ивану Вадимовичу и в милицию и ничего нового, разумеется, не узнала.

Лена не ходила с ней, потому что начались встречи первокурсников, нужно было обязательно отработать в институте перед началом учебного года, иначе, по слухам, могли погнать с бюджетного места. Тетка велела ей ни в коем случае ничего не пропускать и идти учиться, потому что, если Лена лишится бюджета, тетка ее не вытянет. Она так и сказала: «Я тебя не вытяну». Лена от короткой фразы как-то подтянулась, подсобралась, взяла в руки воображаемую собственную жизнь. Она все понимала: тетя с дядей почти пенсионеры, оба много работали, чтобы доучить младшую дочку, а теперь еще переезд, хлопоты. Вопрос, на какие деньги она будет жить, повис в воздухе.

Тетя стала резче, непримиримей. Ей не нужны были хлопоты, возникающие из-за непутевой сестры. Выяснилось, что часть денег на переезд мать заняла у тети. Летом тетя попросила вернуть долг, но мать исчезла. Эти деньги стали причиной ссоры с дядей. Тетка словно бы винила в этом и Лену тоже, и Лена металась мыслями: что делать, что?

Все в комнате и в квартире тете не нравилось – теснота, старые вещи, соседи. Сам Петербург казался ей неопрятным муравейником, в котором ни травинки, ни цветочка. Недовольство тетки и злило, и расстраивало Лену. С удивлением она поняла: тетя думает, что мать просто ушла, бросила все и уехала. Лена не поверила своим ушам. Такого она не могла бы сделать – несмотря на ее скитания, несмотря на неустроенность и явную неготовность воспитывать дочку, мать никогда не говорила и ничем не показывала, что хочет ее бросить.

У Лены началась учеба, она ходила на пары с новыми друзьями, которых нашла на отработке, и с трепетом ждала решения тетки. Та вполне могла приказать Лене собирать вещи, и тогда Лена поехала бы в Камышин к родне. Несмотря на явное нежелание взваливать на себя обязанность, тетка (что ж тут поделать?) осталась еще на две недели, велев домашним собирать остатки вещей и переезжать без нее. От Лены тетя Света узнала, что мать копила деньги, и велела обыскать комнату. Деньги нашлись в выдвижном ящике стола. Сумма была небольшая, на пару месяцев аренды комнаты. Но Лена видела, как мать пересчитывала скопленное, и выходило, что большая часть денег исчезла.