Книга Янтч, страница 100 – Майлз Нортон

Машина замерла у подъезда, как загнанный зверь. Джон выскользнул из салона, даже не хлопнув дверью – легкий, беззаботный, будто идет на обычную встречу.

Фрэнк чиркает зажигалкой. Сигарета вспыхивает в темноте. Дым ползет по горлу едкой тяжестью.

«Как же мне тебя спасти…»

Но Джон уже растворился в стеклянных дверях, поглощенный стерильным светом офисных коридоров.

Остался только горький привкус и пепел, осыпающийся на рукав.

Фрэнк ждет у черного входа.

Машина припаркована в тени. Мотор теплый, но тихий – как сам Фрэнк, затаившийся за рулем.

Сигарета догорает между пальцев. Дым стелется по салону, запутываясь в лучах уличного фонаря.

Что там происходит?

Наверху, за глухими окнами офиса Карла, решается судьба Джона.

Фрэнк вспоминает его лицо, когда тот выходил из машины – улыбка во всю рожу, будто идет не на разговор с дьяволом, а на пиво с друзьями.

Глупец.

Вибрация телефона.

Сообщение: «Отвези Джона обратно».

Фрэнк замирает.

Почему? Неужели… выпустили?

Но с Карлом так не бывает.

Фрэнк поднимает глаза на офис. Дверь офиса захлопнулась за Джоном, и он медленно зашагал к машине.

Его шаги были ровными, слишком ровными, будто он боялся оступиться и рассыпаться. Лицо – пустое, как выключенный экран.

Он сел в машину молча. Дверь закрылась с глухим «щелк», словно захлопнулась крышка гроба.

Фрэнк не спросил ни о чём. Просто включил передачу и тронулся.

Тишина. Только рев мотора да шепот шин по мокрому асфальту.

Фрэнк чувствовал – Джон не спит. Он сидел с открытыми глазами, уставившись в окно, но видел не улицы, не огни, а что-то внутри себя.

Что он ему сказал? Что он теперь знает?

Фрэнк стиснул руль.

Если заговорит первым – выдаст себя. Если промолчит – тоже.

Светофор. Красный. Машина остановилась.

Джон ничего не сказал. Фрэнк тоже. Но тишина между ними кричала. Они ехали рядом, но уже в разных мирах.

И Фрэнк понимал – обратной дороги нет.

3:47 утра.

Будильник не звонил – Фрэнк проснулся от тишины.

Потолок над ним – гладкий, бетонный, дорогой. Дизайнер когда-то убеждал, что это «индустриальный шик». На деле – похоже на бункер.

Он перекатывается на край кровати King Size, простыни холодные, как банковский счет. Матрас – ортопедический, итальянский, бессмысленно удобный. Фрэнк спал в позе эмбриона.

Глаза привыкают к темноте.

Встроенные светильники мертвы – он никогда не включает верхний свет.

На полу – ковер из натуральной шерсти (цена – как у подержанной Toyota). На нём следы грязных ботинок – Фрэнк не разувается дома.

Он встает.

Босые ноги тонут в ворсе, но холод плитки всё равно пробивается сквозь.

Барная стойка из черного мрамора (заказал из Италии, ждал три месяца). На ней пустой бокал для виски (армянский хрусталь, разбилась пара на прошлой пьянке), россыпь мелочи из карманов, пистолет.

Холодильник (встроенный, бесшумный, как и всё в этой квартире) – пуст. В морозилке – лед и пачка денег (на всякий случай).

Фрэнк открывает окно. Вид на город (этот этаж стоил ему двух машин). Воздух горький – не от смога, от одиночества.

Фрэнк закуривает. Пепел падает на пол. Никто не будет ругаться.

Выходные. Они напоминали ему правду. Он – инструмент. Без работы – он ничто. Без Карла – он пустота.

Сигарета догорала в пепельнице (итальянский хрусталь, разбился в ту ночь, когда он последний раз плакал).