Книга Вор, страница 140 – Владимир Росс

Иннокентий Карпович Пучков проснулся в отличном расположении духа. Рядом, утопая в рюшках застиранной ночнушки, похрапывала супруга. Ее голова, плотно обмотанная полотенцем и для верности заключенная в полиэтиленовый кулек, сулила к вечеру тошнотворный цвет волос, скопированный из молодежного журнала мод.

«Не обращать внимание! Держаться! — приказал Иннокентий Карпович. — Им не сломать мое хорошее настроение».

В потемках он отыскал тапочки и проковылял к окну. Термометр показывал минус десять.

«Ничего. Холодно — это не жарко», — и, хваля себя за находчивость, подался в туалет. У плиты возилась теща. От желчного лица с проваленными щеками веяло замогильным холодом. Под стать погоде. Старуха проводила зятя ядовитым взглядом и швырнула кастрюлю в раковину.

«Ни тебе доброго утра, ни как спалось, Кеша. Что за жизнь паскудная?»

Бритье окончилось плачевно. Подбородок украсился глубоким порезом. Из подаренного три года назад одеколона тоскливо стекла последняя капля. Недолго думая, он пшикнул на горящую кожу дезодорантом жены и отправился завтракать.

Чуткая мегера повела носом, злорадно покосилась на расцарапанную рожу и грохнула перед ним миской с облупленной эмалью.

— Смотри, зарплату не пропей. Чтоб к пяти дома был. Сухим листом. Понял, иждивенец?

— Мама… Ну что вы за человек? Я, можно сказать, жизнью рискую, а вы! … Эх…

Собачить душу не хотелось, поэтому он не стал вступать в заведомо проигрышную перебранку. Давно следовало съехать на отдельную жилплощадь. Жизнь в примаках у тещи могла прельстить бедного студента, но не делала чести ему — грозе люмпенов центрального района. Да где же ту квартиру возьмешь? Лазарев предлагал семейное общежитие. Мурло! После пятнадцати лет выслуги всучивать общагу словно какому-то салабону.

«Нет, не на того напали. Лазарь, готовься. Пошутили и будя!»

Утрамбовав желудок опостылевшей перловкой, Пучков залил сверху жиденькую чайную бурду, нервно оделся и, уходя, хлопнул дверью.

До работы двадцать минут пешком. Однако, в такой колотун Иннокентий Карпович предпочел воспользоваться общественным транспортом. Переполненная остановка не смутила. В отличие от коллег он не считал зазорным влиться в тесное сообщество тех, чей покой примерно охранял. Напротив. Оправданная жертва, диктуемая демократическими принципами, помогала ощутить прилив профессиональной бдительности.

«Ага! Ни свет, ни заря — зато Антипова уже банчит. Ух я ей щас!» Подкрадываясь к торговке, он перебрал в уме перечень коммерческих интересов, с которыми ловил бойкую каргу:

«И сигареты помню, и цветы, и шпильки, и даже котят продавала. Во дает баба! Лень ей с утра на базар тащиться, так она стихийный рынок создала, бесконтрольный. Ни тебе проверок, ни налогов. Произвол!»

Узрев участкового, женщина вцепилась в чан обеими руками.

— Что, Матрена, — расставив ноги, Пучков покручивал на пальце наручниками, — опять за старое?

— Какое старое? Шел бы ты, Кешик… того, бандитов ловить.

— Ты мне зубы не заговаривай. Сколько раз предупреждал — не балуй с законом. Хватит! Оформляю административное нарушение с задержанием на сутки.