Книга Вор, страница 149 – Владимир Росс

Увлеченный рассказом, дед прозевал как из-под скамейки к заветному кульку простерлась рыжая лапа. Кристалл не удержался от иронии:

— Оно и видно.

Виктор скосил глаза и, плутовато улыбнувшись, посетовал:

— У них, как у всего живого. В любом стаде паршивая овца найдется.

Его рука описала неуловимую дугу и хлопнула воришку по загривку.

— Чего ж так? — рассмеялся Юрий. — Он же крадун.

— Нет! — замотал головой дед. — То — рыжая крыса. Крадуны — те, кто дома не гадит, на стороне промышляет. А тот, кто у своих поживиться норовит — крысаком зовется, — выговаривая «титул» рыжего, Виктор посерьезнел. — Крысак — он и есть крысак. Без чести и достоинства — лишь бы брюхо набить. Этот, кого мы сейчас за лапу поймали, еще и гадилка^[153]. Шершавым звать.

— Громкое погоняло. Только не пойму, чего гадилка-то?

— Того, что в общак забраться горазд. Мясо на всех куплено. Если кто сверх пайки съест — другого обделит. Даром, что тварями родились, — понятие у них присутствует, в пакет нырнуть — ни-ни-ни. Он же… Ну его к бесу! Ему от своих здорово достаётся, а все одно гадит. Что сие означает, мой дорогой, догадываешься?

Слушать старика было сплошное удовольствие, и Кристалл промолчал, хотя прекрасно знал, куда клонит Виктор.

— Крысятничество — образ жизни его. Их не переделать. Кто раз на святое позарился — рано или поздно вновь за старое возьмется. Правда жизни или, высоким слогом цитируя, суровая проза действительности, — назидательно молвил дед и неожиданно выпалил:

— Возьмешь?

— А что? Можно. Но не Мурчуна. Горчичника и Ваську тоже тебе оставлю, а вот Шаромыжника заберу, ежели ты, конечно, не против. На перевоспитание.

Услышанное пришлось Виктору по душе. Он хитро прищурился, кивнул и, подхватив рыжего, караулившего пустой кулек, грузно поднялся.

Они, не торопясь, выбрались из парка — сосредоточенный седой мужчина и высокий парень в наглухо застегнутой куртке, под которой ершился беспокойный рыжий приблудник.

Первым разорвал паузу старик.

— Весной пахнет. Ты с интересом али как?

— Лохотрон?! — протянув ноги к обогревателю дед удобно устроился для долгой беседы и скрестил руки на груди. — Не понял. Внеси ясность — кого ты подразумеваешь?

Кристалл предвидел нечто подобное. Предупреждал о неувязке и Сэмэн, однако разговор с Виктором был неизбежен. Поборники старых традиций упускают временной фактор. Малейшее замешательство, отсутствие гибкости, закостенелый педантизм, которые в конечном итоге оборачиваются неумением «попасть в струю», — не просто, вычеркнув из списка фаворитов, отбросят в аутсайдеры, а лишат главного — инициативы и простора. Старик не раз повторял: «Воровские понятия писаны кровью и любые отклонения приводят к ней». Юрий не ставил под сомнение категоричный тезис, жил понятиями и все же, на свой страх и риск затронул болезненный вопрос в поисках компромисса — такого, какой не извратит мораль воровских устоев и вместе с тем позволит внести необходимые оговорки, учитывающие специфику нынешних реалий.

— Виктор, времена меняются. Нет правил, которые не претерпевают новшеств, не обрастают исключениями. Если железный занавес, ограждающий нас от неприемлемого, не станет частично прозрачным, мы окажемся в мертвой зоне. Не отвори мы этой молодежи сегодня — завтра они постучат в другие ворота. Невозможно ход ладить, отталкивая производные текущего момента.