Книга Вор, страница 148 – Владимир Росс

— У нас гости. Вести себя как полагается, прилично.

Боясь распугать разношерстную компанию, Кристалл в нерешительности сбавил темп и остановился, зачарованно наблюдая как куски сырого мяса взмывают в воздух и, не достигнув земли, исчезают в урчащих утробах.

— Ты чего, дед, собрался приют для бездомных и обездоленных открыть?

Сверкнув суровым оком, старик полез за следующей пайкой, достал огромный кусище с прожилками и опустил его вниз.

— Кушай, Васька, кушай. Никто у тебя не отберет.

Дымчатый с подпалинами кот вытянулся вверх, совсем по-человечьи изогнул переднюю лапку, подцепил кусок и, отправив целиком в пасть, впечатляюще зашевелил челюстями. Стая ревниво выпучилась в сторону чавкающего счастливца.

— А теперь ты, Горчичник. Иди же, не стесняйся. Это твое, — старик ласково потрепал за ушами песочного окраса красавца с леопардовыми кляксами и подкинул к умной морде очередной кус. — Тем и разнимся мы от шалопаев, что не чуждо нам людское. Доброта — она, брат, всем потребна и смех тут неуместен.

— Да я не с тебя, дед. Компашка твоя кого угодно рассмешит.

— Не сметь о брате нашем меньшем ерунду городить! — сорвался старик.

— Чего ты? Это же коты.

Виктор сердито сомкнул брови в сплошную ломанную и проворчал:

— Ты мне стаю не тронь. Они муркеты не хуже твоего. Босяки и бродяги. Все отличие, что наше племя с возрастом сандалеты обувает, а они всю жизнь хранят верность босяцкому духу. Самые, что ни на есть братья — и точка. Ты вот скажи мне, кем себя считаешь?

— Крадун я, Кристалл, — толика растерянности не смогла помешать гордо выговорить свое имя.

— Верно. А кто, в твоем разумении, они? Или маничка мешает признать в четвероногом братка меньшего?

Уставившись на свои итальянские туфли, Юрий припомнил, как в былые годы гонял «братьев» из обустроенного подвальчика — завидного теплого пристанища. Запоздалое сожаление ущипнуло за былую неосмотрительность.

«А ведь прав Виктор». Старик вовремя пресек подопечных, изготовившихся к разборке и, отругав зачинщика, успокоился. Битый судьбой котяра, сфинксом взирающий на мир с высоты занимаемого положения, отвел от Кристалла подозрительный взгляд и отдался во власть неги. Развалившись на дедовских коленях, он потянулся и затих, позволяя ладони Виктора накрыть тельце.

— Вот он, к примеру, — Мурчун. Ветеран, боец по духу и лидер по характеру. Когда-то происхождением выделялся, да обносился. Сбежал от старых хозяев, вздумавших его на поводке — как собаку! — выгуливать. Бабочку я ему подарил, чтобы помнил. Восемь с половиной лет — и попробуй-ка снять ее теперь. Не позволит. Шипит так, что псы с перепугу хвосты поджимают. Или вон, Васька-сантехник. Горе-путешественник. Я его лет пять назад из канализационного люка достал, куда он котенком провалился. Выжил, но на задние лапы припадает. Куда он без меня? А ведь человечьего в нем — диву даешься! Понимает все и разговаривает на мурке. Горчичник — тот, который на пантеру схож, — год как прибился. Хотел домой забрать — ни в какую. Все побывали в гостях, а он стояк держит не хуже Сенеки. Вишь — морду воротит? Весь он такой — ходячий суверенитет. Люди попроще будут — важничают, пока хвост не прищемят, а этот себе не изменяет — своре псов отпор не раз давал. Привыкли они ко мне, к пайку, в голодный день выручающему. Думаешь, от дел отошел, так и забыл о ближних? Нет, брат. Коты — наша порода, крадуны от природы. Живут этим и кормятся с того, что украдут.