Книга Вор, страница 189 – Владимир Росс

«Может так сходят с ума?» Молнией пронеслось в сознании открытие, опровергающее привычные законы мироздания и квинтэссенцию его, Кристалла, естества. Нежданной вспышкой высветился ответ, и с ужасом Юрий обнаружил, что ум занимает образ отнюдь не Босоножки. Напротив, он впервые поймал себя на отчужденности и равнодушии к предмету своих совсем недавних вожделений, чей призрак еще слабо держал в безжизненных объятиях.

Столько лет разлуки, в течение которых его ежедневно грызла совесть за побег и не покидали мечты о встрече и счастье, ею обещанном, вынашивались планы совместной жизни и наслаивались друг на друга картинки будущего, одни иллюзорнее других, — и вдруг — ничего! Пустота. Абсолютный ноль, которым у физиков принимается температура замерзания азота. И точно, ток крови к голове прекращался. Растворенный в плазме азот сгустился и, поблескивая серебристыми кристалликами, застыл. Кровеносные сосуды, потеряв гибкость, зазвенели хрупкими сосульками. Коллапс. Телесный и духовный.

«Почему?» — вспыхнуло на мгновение и погасло. От чего вся человеческая физиология может пойти наперекосяк? Откуда, из каких миров проникают в нас неведомые стихии, с легкостью превращающие в действительность чудо внезапного избавления? А потом, словно кто-то беспокоится, чтобы остаток нечистоты, выжившей в ледяных торосах, не гноил больше никогда, разгорается огонь, пожирающий морозостойкую гниль.

Причины неожиданного выздоровления были не в изменившейся внешности Ляли. Годы почти не тронули ее. Хоть и повзрослела, она по-прежнему убивала наповал особенной пленительной красотой.

«А в чем же?» — изнемогал Юрий, растирая горячие щеки. Грудь стягивало жгучим хомутом. Языки пламени облизывали ноги, спину, живот. Кристалл заставлял себя бежать от истины, но не мог и шелохнуться. Противный стук в ушах смолк. Яйцо в голове лопнуло и из него, роняя с крыльев обрывки последа, вспорхнул в поднебесье со знакомой обворожительной улыбкой маленький дракон.

«Неотложка!» Симпатичный демон кувыркнулся в воздухе и на выходе из мертвой петли обрушил вниз мириады разноцветного конфетти. Поймав зеленый кружочек, Юрий прочитал: «Люби меня, как я тебя!»

«Люблю!» — аукнулось где-то внутри. Ликуя, дракончик сделал горку и завис неподвижно. Затем, сложив фиолетовые крылышки, камнем кинулся вниз и с грохотом распластался у ног.

Вздрогнув, Кристалл открыл глаза. Прямо перед носом лежала выпавшая из расслабленных пальцев ручка. Резво отодрав голову от стола, Юрий увидел перед собой кучу денег и, обессиленный, вновь прижался щекой к прохладной полированной поверхности.

«Ну и сон! Менделеев отдыхает». Отлегло. Сознание прояснилось, будто из него действительно удалили инородное тело, затмевающее свет. И где-то эхом недавнего признания шелестела первая весенняя листва: «Люблю… люблю… люблю…» Внизу опять грохнуло. «Значит, разбудил Сэмэн. Катаклизма — обычный признак его появления». По лестнице загремели летучие шаги. Беспардонно ворвавшись, Сэм дико вытаращился на безмятежное лицо друга и, не понимая, как это можно дремать, когда вокруг столько всего происходит, заметался по комнате, наталкиваясь на мебель.

— Ну и… — вопросительно протянул Юрий. Сэмэн уже ковырялся в шкафу. Первым вылетел чемодан. За ним, по той же траектории понеслись галстуки, сорочки, носки. Плавно планируя, вещи приземлялись на кровать, образуя пеструю груду.