Книга Вор, страница 192 – Владимир Росс

Воры лицеприятия не имеют, они по-людски, по заповедному милосердию живут. У Вора сердце кровью обливается, когда бродяга проступком «ославился». Life is life, конь на четырех ногах — и тот спотыкается. Мало ли почему в отступники подаются — кого прижали, у кого сестренка заболела — на свободу надо, спасать, кому просто в суровых буднях захотелось мусорских привилегий… Спрос, он человеку определение дает, шкуру овечью срывает. В гады же — не рядит. Гадскую среду Воры не плодят, вокруг них людское формируется. А сука и сама знает кто она. Вор спросил, а после в подсознании окружающих вывод сам собой прорисовывается — спросили, значит не с порядочными ему. Это гадилок хлебом не корми, дай только затянуть умом и духом обделенного в свое мерзкое болото. Там они как эмбрионы прокаженные и плодятся.

Много от них беды. Да все равно человеколюбие в воровском — доминанта и гласит она:

не убий. Выше только Честь воровская — и тогда ни один мускул не дрогнет, коснись ее гад. Билет такому в один конец выдается с главным пунктом назначения — «тот свет». Кровь эта редкая, но муссируется в СМИ немилосердно, от того и кажется, что ее много — реки, моря и океаны. Тиражи — это дело такое, авантюрно-нечистоплотное, и внести ясность в высокорейтинговый сблёв необходимо. Категоричное «да!»: им всем, кто посягнул на Честь имени, осознанно замахнулся на воровское или умертвил Вора, нелегкий выпадает крест. Под его тяжестью на пере погибают, извиваясь. «Всесоюзных», «ярых» блядей спрашивают не словом, а трубами железными, прутьями арматурными и остальным арсеналом от шила до АКМ. Повезло — в больнице раны зализали, выжил — никто больше не тронет, ибо Богу угодно было спасти его, а нет — ну что ж, помолятся, испрашивая у Господа прощения за «звезду», не в свой час погашенную…

Перелистав в памяти страницы воровской азбуки, Кристалл обдал братка взглядом непростым, как ведро кипятка.

— Ты еще здесь?

— Оба-на, а где ж мне еще быть? — обалдел Сэм.

— Заводи драндулет и шуруй нах Москау. Я с кассой поездом доберусь.

— Э… кх… — Сэмэн от возмущения чуть не задохнулся.

— Никаких «кх»! Закомпостировано.

Юрию не терпелось побыть в одиночестве, успокоиться перед встречей со старшими братьями и покопаться у себя в душе.

— Сень, а Сень, — смягчился он, — не огорчайся. Так надо. И потом колеса нам пригодятся там, а везти деньги машиной не безопасно.

— Не безопасно… — приуныл Сэм и, облегчая душу, выложил-таки другу неутешительную новость о замеченной слежке.

— Может так оно и к лучшему — раздвоиться, а? Возьму опеку на себя, а ты проскочишь. Но чур до вокзала провожаю.

— Вот и договорились…

Узрев в предложенном разумное зерно, Сэм не стал противиться, что, впрочем, не помешало ему для проформы надуться как хомяку.

— Что с малиной делать? — захозяйничал он у чемоданов, отделяя свои вещи. — Звать Неотложку дом обогревать или пусть под парами стынет?

— Смотри сам, — уступил где надо Юрий и расправил плечи. — В путь…

Лазарь придирчиво изучил удостоверение личности, завистливо ознакомился с завизированным самим Медведем предписанием, дающим незнакомцу практически неограниченные возможности, а после гостеприимно указал на стул.