Книга Вор, страница 203 – Владимир Росс

выхаркнув вместе с сигаретой густой нежно-розовый комок. Алеющее на снегу пятнышко

гипнотизировало. Отогнав оцепенение, Роман вскинул голову.

— На кого работаешь, изверг?

— А ты догадайся.

— Веселый ты, мусорок. Мозги вышиб, а теперь думать заставляешь?

Не теряющие остроумия полутрупы всегда нравились Бурлакину и где-то в глубине сознания ему даже показалось, что с этим юмористом он немного переборщил. Ему, жестокому и расчетливому палачу, вдруг захотелось откровенности.

Эх, Башмак, Башмак… Я б отпустил тебя. Честно. Потрепал бы нервы и отпустил, да ты ведь ведешь себя неподобающе, словно дикарь какой. Думаешь, если под положенцем ходишь, так все дозволено? Нет, Ромчик, не верно. Самым дорогим товаром я и только я располагаю, а не дружки твои. Свобода. Она по'том и кровью добывается или же… покупается. Выбирай и, как говорится, флаг тебе в шаловливые.

«Деньги! — выдало сотрясенное тумаками сознание. — Откуда-то узнали о моих деньгах. Сейчас торг начнется».

Однако Бурлакин о них и не заикнулся, подставил руку и помог Башмаку подняться.

— Проблемы свои сам и создал. Ежели б мозгами шевелил, а не членом, давно бы уже в дамки пробрался. Тебе, бездарю, все условия для процветания создали. Улицу отдали, шпану к рукам подпустили, характер зоной подкорректировали, а ты в ответственный момент на добро лютой неблагодарностью отвечаешь. Этому тебя мама учила?

Размашистый апперкот правой швырнул Романа в сугроб.

— Стой, — захрипел пленник, отплевываясь, — стой. Какой характер, какие условия? Говори конкретнее.

Иссохшее самолюбие майора смягчила первая капелька удовлетворения.

— Конкретнее, говоришь? — Его опустошенные глаза сузились, обострив пытливый взгляд. — Мне человек нужен в твоей среде. Свой в доску чтоб. Не порекомендуешь кого?

— Чего ж ты, паскуда, сразу не сказал? — кривясь от боли, Башмак на четвереньках выполз из сугроба. — Разве ж я в таком пустячке отказал бы? Бери меня — и дело в шляпе.

— Ловкач… — признал Бурлакин, прикладывая к кулаку снежный компресс. — Да ведь я все равно хитрее. Такие, как ты, не продаются. Ломаются, но не размениваются. Стукачков я по запаху распознаю, а таких вот умников — ломаю.

Кряхтя, Роман неуверенно встал и прислонился спиной к березке. Ситуация была комичная. Упрашивать оказать высочайшую честь стать стукачом — это что-то новенькое. Незнакомец начинал пугать всерьез.

— Может, нюх тебя подвел? — забеспокоился Башмак. — Насморка нет? — Свежо нынче. Базарю, кончай мордобой — столкуемся.

— Может быть… — неожиданно согласился майор и по-приятельски, обыденно спросил, словно о погоде: — Почему ты Барона не завалил? Мало натерпелся? А если в следующий раз караулить по подворотням не будут, хлопнут, где поймают? Не бережешь ты себя, Бессмертный.

Разговор становился занимательным. Считая нынешнее приключение устроенным стараниями Барона, Роман явно ошибался. Все перепуталось.

«Кто же ты такой, сволочь? О каких условиях говорил?» Вопросы подразумевали немедленные ответы, ибо в них было спасение. Выбор в защите Башмак остановил на обезоруживающей правде.

— Кому она нужна, смерть Папы.

— Мне, — предпочел не юлить майор. И добавил: — Людям, которые тебя создали. Боссу моему. Тебе не помешает. Хватит?

— Так дело не в деньгах?! — подхватил Башмак животрепещущую тему.