Книга Вор, страница 200 – Владимир Росс

— Да… — приняв серьезный вид, генерал отпил глоток и передернул плечами. — Сколько лет прошло, а все такой же — дерзючий, как скорпион. В вино хоть ничего не подлил?

— Откуда ж во мне яд? Огорчения есть, человечность имеется, а отравы сроду не было. Так, горечь одна. Из-за тебе подобных.

— Законы не мной придуманы, — отмахнулся Медведь и осушил бокал до дна.

— Эка невидаль — моя хата с краю. Не тобой, так похожими на тебя людоедами.

— А ваши — такими, как ты… карманниками. Дед простодушно посетовал, сощурившись:

— Стареешь, Серега. Не та уж хватка, не та… Раньше бы нипочем не перепутал законы свои с понятиями нашими.

Сочувственный тон задел Медведя.

— Ты к словам не придирайся. Сам на софистику напросился. А Бессмертного кто натравил? Давай уж до конца в благородство играть.

Ругаться не хотелось, и Виктор, стерев с лица снисходительность, заставил себя прикусить язык. Ссора никоим образом не входила в планы. Невольно вспоминалась последняя их встреча. Оперативная бригада во главе с Медведем перевернула комнаты вверх дном, пытаясь нащупать малейшую зацепку, но втуне. Обыск шел четвертый час, а хозяин квартиры с Медведем мирно баловались чайком. Сидя на тяжелых буковых табуретах, единственном украшении убогой холостяцкой кухоньки, они попеременно чередовали выразительные взгляды с язвительными репликами и с аппетитом, ибо находились в одной родственной им по жизни атмосфере, доканчивали торт «Пражский».

— Где? — допытывался Медведь.

— Кто? — недоумевал Виктор, подливая в чашку свежезаваренный настой. Информатор «капнул» о необычном госте из Ростова, подарившем Виктору коллекционный «Кольт» 1905 года с ручкой из слоновой кости, облегченным барабаном и вытравленными на позолоте ствола именем мастера, места и даты изготовления. Медведь достоверно знал, как о свершившемся акте дарения, так и о том, что точно такая «безделица» была полгода назад выкрадена в числе прочих экспонатов из частной коллекции оружейного мастерства славного голландского города Роттердам, но бесплодные поиски изрядно надоели и действовали на нервы.

— Я могу прикрыть тебя, даже если ничего не найду.

Виктор равнодушно пожал плечами, будто услышал нечто само собой разумеющееся.

— А говоришь, человечность не чужда. В ответ на гостеприимство — в каталажку, завтра туда же за «посмотрел криво», а потом и дышать запретишь?

— Ну что там? — спросил Медведь у сунувшегося на кухню подчиненного.

— Пусто, товарищ подполковник.

— Сучара бацильная! — сорвался Медведь.

Хитро оскалившись, он уставился на Виктора.

— Последний шанс. Скажешь где — заберу не трогая. Слово даю.

— Нет, шатун окаянный, креста на тебе, — горько молвил хозяин, разгадав суть шарады, имеющей два смысла. — Потому и не дается истина. Хочешь — крути руки, вези, забирай мои годочки. И запомни, косолапый, чтобы слово давать, честь иметь надобно. Хотя бы этого заскорузлого мундира.

— Не сметь! — взревел подполковник, вскакивая. — На порядочность пробиваешь? Нет, уважаемый, не поможет. У меня под честь установка подведена: «Всех идейно нечистых — одной гребенкой…»

Разумно не нагнетая обстановку доводами об идеологической чистоте, Виктор обогнул щекотливый вопрос.

— Кончай базар-вокзал, Михалыч. Нет у меня чего ищешь. Или забирай, или допивай чай и милости прошу на выход.