Книга Вор, страница 210 – Владимир Росс

Он объявился с рассветом и не один. Бережно прижимая к груди узкую высокую коробку, Сэм тихонько пробрался в комнату друга. Тот еще спал и браток, стараясь не шуметь, принялся за дело, не теряя ни минуты.

В качестве алтаря была избрана тумбочка у изголовья больного. Загадочный предмет, затянутый девственной пленкой, охраняющей от зла внешнего мира, отблескивал в мареве ночника горным хрусталем. Вспомнилась сказка о спящей красавице. Чувствуя себя святотатцем, Сэмэн собрал прозрачный покров, сломал сургучную гербовую печать на крышке коробки и, разорвав ленточку — последнее препятствие для чудесного избавления от колдовских чар, трепетно извлек из долгого плена еще сонную «Мадам Клико», благодарно сверкнувшую своему спасителю из глубины за стеклом таинственными темно-зелеными очами.

— Доброе утро, — вежливо ответил Сэм, отвинчивая дрожащей рукой фольговую корону. — Извините, что потревожил.

С приглушенным хлопком вылетела пробка и «мадам» проснулась. Послышался ее нежный вздох, о чем-то горячо зашелестела она тысячами пузырьков и, излившись в бокалы, подарила почти осязаемый поцелуй ароматом омытого вином женского одиночества.

Большой дока по части куртуазии Сэм и тут не растерялся.

— Вы все так же прекрасны, — признался он, посвящая гостью в тайну ее нынешней реинкарнации. — Не подведите меня. Вам придется использовать все Ваше обаяние и очарование.

По легкомысленно-шаловливым бликам на стене, закружившимся в менуэте, угадывалось, что сомнения напрасны.

Сглотнув слюну, Сэм придвинул бокал поближе к другу, чтобы летучее присутствие игристой мадам скорее достигло белеющего в расселине одеяла пластырной нашлепкой обонятельного органа и приготовился к пробуждению, не заставившему себя долго ждать.

Кристалл приоткрыл глаза, вопросительно покосился на счастливое лицо братка и скользнул по надписи на этикетке. Буквы плыли мелкой неразборчивой зыбью, оставляя прославленное имя инкогнито.

— Что это?

Сэм засуетился. Откровенное любопытство в вопросе придало уверенности и окончательно убедило в том, что знакомство будет благотворным.

— Да уж не спиртяга, брат, — сладко хмурясь, заворковал он, втискивая фужер в Юрину руку. — Амброзия. Ты пей, пей, — и, проследив как друг пригубил золотистую жидкость, внес смутную ясность. — Такая вещь, брат, как причастие, не может не помочь.

И действительно помогло. Каждый глоток насыщал Кристалла целительным прикосновением ненасытных женских губ, возбуждающих к жизни. Восставали из забытья силы, желания, воля. Изысканный вкус наполнял душу торжеством возрождения, вознести к которому способны только редчайшие избранницы любви; неповторимый аромат пьянил разум ликованием познанного блаженства, а вливаясь в кровь, вино совершенным катализатором принуждало ускорять процессы бурного выздоровления.

Следующей после выжатой до капли «мадам» опустела тарелка с салатом. Добившись согласия, Сэмэн бросился нарезать ветчину и, размашисто орудуя ножом, не забывал о деталях.

— Может, девочку какую?

— У.. — скривился Кристалл, пребывая в исполненной грез истоме. — Не напрягай.