Книга Вор, страница 212 – Владимир Росс

— Я — в норме. Бежим отсюда, пока ноги волочишь.

— Братан! — просиял Сэм и, вмиг забыв о бедах и печалях, развил широчайшую деятельность. С молчаливого согласия Кристалла, этот день было решено посвятить ознакомлению с местными достопримечательностями и природой чудесного уголка российской окраинки. Через минуту повар принял частный заказ на прощальный ужин.

В накладе не остался никто. Сэмэн бегал, консультируясь с врачами, а в промежутках марафона договаривался с людьми Большого о встрече в Подмосковье. Ошибок, подвергающих жизнь друга риску, Сэм повторять не собирался и потому строго-настрого наказал себе впредь не обходиться без услуг профессионального сопровождения.

А Кристалл тем временем зачарованно вбирал хвойную свежесть здравницы. Высокие сосны и ели раскинулись вдоль зданий и аллеек могучими исполинами. Бревенчатые коттеджи гармонично вписывались в оригинальный ансамбль дикой природы и аккуратных лечебных корпусов. Разыгравшееся солнце задорно подмигивало Юрию сквозь густые кроны, а чистое голубое небо манило заоблачными высотами и переполняло необъятностью и желанием жить.

Улей просыпался. Оперативники, словно рабочие пчелки в ритуальном танце сновали по коридорам, а те, что поважнее, летали из кабинета в кабинет, передавая полученную информацию дальше по цепочке. В основе жуткого ажиотажа лежала полномасштабная операция по задержанию особо опасного преступника. УБОП жил своей привычной жизнью, разве что сегодня чуть более интенсивной.

Судя по тому, какой стоял натужный вой, угадывалось, что разворошила родное гнездо могучая лапа Медведя. И без того беспокойный и далеко не цветочно-ягодный плацдарм преобразился в зудящий нервный комок. Даже трутни вынужденно покинули насиженные места в канцелярии и, расправив слипшиеся крылышки, упорхнули на поиски того, чья поимка нектаром усладит душу генерала.

— Не позволю! — исходя на нечленораздельный рев, громогласно заявлял начальник всем встречным и поперечным независимо от их причастности и роли в случившейся заварухе и в конце концов этаж, где располагалась злющая матка, опустел как палуба обреченного корабля. Лишь он, Медведь, храня честь капитана узаконенных флибустьеров, не пожелал расстаться с любимой посудиной и, безбожно проклиная нерасторопность сотрудников, метался в своей каюте не иначе, как Тифон под Этной.

К обеду крики в никуда сменились глухим ворчанием, и генеральская бесноватая чечетка сбилась с учащенного ритма, а еще чуть позже воцарилась абсолютная тишина.

Ни повальные обыски, ни задержания подозрительных лиц, проходящих по картотеке как социально-опасные элементы, пока не дали положительных результатов. На улице перед зданием управления дежурили под парами фургоны с ОМОНом, готовым в любой момент накрыть «горячую точку». Чуть правее клубился рой сыскарей-розыскников, снующих то к машинам, то к главному входу, то бог знает куда за елочки. Прогрессирующий хаос дополняла сумятица, творящаяся на втором этаже, куда, прячась от бури, посбегались беженцы с третьего.

Бессонные ночи вылились Александру Ивановичу в отвратительное самочувствие и разбитую усталостью внешность. Ввалились щеки, нос заострился, обвисли мешки под глазами. Ушла легендарная энергичность в движениях. Манеры лишились хищных повадок, взгляд потускнел, а выправка потеряла былую молодцеватость. Ссохшиеся губы вяло размыкались и команды получались какие-то блеклые, не внушающие обычного трепета подчиненным. Все чаще и чаще полковник засматривался в окно, и все больших усилий стоило ему, стряхнув оцепенение, вернуться к происходящему.