Книга Когда молчат гетеры, страница 104 – Алексей Небоходов

— Согласие… — пробормотала она. — Я не…

— Вы не помните, как подписывали? — закончил Терняев. — Такое случается, когда человек находится под воздействием определённых веществ. Или в состоянии сильного стресса.

Ольга подняла взгляд. В светло-серых глазах майора не было торжества — только внимательное изучение.

Перед внутренним взором возникло воспоминание. Полутёмная комната в квартире Кривошеина на Поварской. Вечер, когда она впервые попала туда — испуганная, растерянная, обманутая обещаниями о прослушивании для новой пьесы. Стакан с шампанским, после которого всё поплыло перед глазами. И потом, под утро, когда голова раскалывалась, а тело ныло от унижения, — папка с документами на столе.

— Подпиши здесь, здесь и здесь, — голос Кривошеина звучал деловито. — Обычные формальности. Все наши девочки подписывают.

Она даже не читала, что стояло в тех бумагах, — просто ставила подпись там, где указывал его толстый палец с перстнем.

— Я… — начала Ольга, и впервые за всё время допроса её голос дрогнул.

— Не нужно объяснений, — мягко сказал Терняев. — Мы знаем, как это работает. Всех вербовали примерно одинаково. Некоторым обещали роли в театре или кино, другим — публикации, третьим — деньги. А потом компрометировали и шантажировали.

Она сглотнула.

— Я не знаю ни о каких «гетерах». Не знаю, что написано в этом документе.

— Верю, — просто ответил Терняев. — Никто из вас не читал этих бумаг. В том и был расчёт.

Он сложил документ и убрал в папку.

— Вы не виноваты, Ольга Михайловна. Вы стали частью системы.

Терняев поднялся, подошёл к окну и отодвинул штору. В комнату проник луч зимнего солнца — тусклый, бледный, но настоящий. Несколько секунд он смотрел на заснеженную улицу.

— Скажите, — не оборачиваясь, спросил он, — вы действительно не знаете, что такое «Гетера»? Кроме очевидной отсылки к античности.

Ольга сжала пальцы на ручках сумочки. Продолжать отрицать? Но её подпись на документе, фотографии, дневник Милы — всё это уже не оставляло пространства для лжи. Она закрыла глаза на секунду, словно переступая через невидимый порог.

— Нет, — тихо ответила она. — Я действительно знаю Кривошеина. Но я не знала, что существует какая-то организация с таким названием.

— Организация, — Терняев усмехнулся, возвращаясь к столу. — Интересное слово. Да, существовала группа девушек, которых Кривошеин использовал. И да, он называл вас «гетерами» — образованные наложницы для элиты, с отсылкой к древнегреческой традиции.

Он снова раскрыл папку, достал несколько фотографий и разложил перед Ольгой. Снимки с дачи в Валентиновке — девушки в белых туниках среди мужчин в расстёгнутых рубашках.

— Но на самом деле, — продолжил Терняев, — это была не просто сеть эскорта. Это была операция по сбору компромата.

Ольга подняла глаза.

— Компромата?

— Именно. Подумайте: на даче Кривошеина собирались чиновники, учёные, деятели культуры. Все приезжали расслабиться, выпить, позволить себе то, что нельзя на публике. А их фотографировали через отверстия в стенах. Записывали разговоры.

Он сложил фотографии, но одну оставил на столе — групповой снимок, где в углу виден силуэт человека с фотоаппаратом.

— Кривошеин работал на определённые круги. На людей, которым нужны рычаги давления. Вы и другие девушки были приманкой. Разменной монетой.