Книга Когда молчат гетеры, страница 119 – Алексей Небоходов

Машина остановилась у крыльца. Водитель впервые повернулся к Ольге — лицо молодое, но с тем особым выражением собранности, которое бывает только у сотрудников определённых служб.

— Приехали, — сказал он. — Выходите. Вас встретят.

Ольга вышла из машины, и морозный воздух ударил в лицо. После тёплого салона холод казался особенно пронзительным. Вокруг дома — расчищенные дорожки, высокие сугробы, тишина, нарушаемая лишь скрипом снега под ногами.

К ней приблизился человек — высокий, широкоплечий, в тёмном пальто без знаков различия. Лицо непримечательное, из тех, что сливаются в памяти в один собирательный образ.

— Следуйте за мной, — сказал он без приветствия, и Ольге показалось, что она слышит в его голосе тот же акцент, что и у майора Терняева. Провинциальный, слегка тягучий выговор уроженца средней полосы.

Они поднялись по ступенькам, охранник открыл тяжёлую дубовую дверь. Внутри дом оказался совсем не таким, как снаружи. Если снаружи дача казалась заброшенной, то внутри она дышала теплом. Полированные деревянные панели на стенах, паркет, покрытый ковровыми дорожками, старинные светильники с жёлтыми абажурами. Всё добротно, основательно, но без показной роскоши.

Охранник повёл Ольгу через анфиладу комнат. В первой стояли массивные книжные шкафы, заполненные томами в одинаковых тёмных переплётах. Во второй — большой стол с разложенными бумагами и картами. В третьей — пианино и несколько кресел вокруг низкого столика.

Шли молча, шаги приглушал толстый ковёр. Из-за некоторых дверей доносились голоса, но охранник провёл Ольгу мимо, не останавливаясь.

Наконец они оказались перед неприметной дверью в конце длинного коридора. Тёмное дерево, простая медная ручка. Охранник постучал — три раза, с равными интервалами.

— Войдите, — раздался голос из-за двери.

Охранник открыл дверь, пропуская Ольгу вперёд, и остался снаружи. Дверь закрылась за её спиной с тихим щелчком.

Комната оказалась не кабинетом, как она ожидала, а чем-то похожим на лабораторию. Стеклянные колбы отражали свет ламп под зелёными абажурами, на длинных столах громоздились приборы с циферблатами и рычагами. Пахло озоном, спиртом и чем-то неуловимо химическим. В центре этого научного хаоса стоял Маленков — не в привычном строгом костюме, а в сером лабораторном халате, с карандашом за ухом, склонившись над схемой на миллиметровой бумаге.

— Проходите, Ольга Михайловна, — сказал он, не поднимая головы. — Извините за рабочую обстановку. Это моё личное убежище.

Ольга замешкалась в дверях. Что-то в этой картине казалось неправильным — первый человек в государстве, занимающийся какими-то опытами в дальней комнате дачи, словно мальчишка, прячущийся с набором юного химика от родительского надзора.

— Не бойтесь, ничего здесь не взорвётся, — Маленков поднял голову и улыбнулся. На его лице, обычно застывшем в официальной маске на газетных портретах, мелькнуло что-то человеческое. — По крайней мере, не сегодня. Я тут работаю над проектом трансформаторного контура для электростанции в Сталинграде.

Он жестом пригласил её подойти ближе к столу, на котором лежал чертёж, испещрённый формулами. Ольга, всё ещё не вполне понимая происходящее, сделала несколько шагов. Мир высокой политики всегда казался ей холодным, расчётливым. А здесь перед ней был человек, явно увлечённый своим занятием, с горящими глазами и чернильными пятнами на пальцах.