Книга Когда молчат гетеры, страница 154 – Алексей Небоходов

Она извлекла тонкую папку бордового цвета с золотым тиснением «СС» на обложке. Совершенно секретно — высший уровень доступа. Такие документы обычно хранились в специальных хранилищах, под охраной, с журналами учёта. А Августова держала их здесь, в личном сейфе.

— Понимаете, в чём проблема современной молодёжи? — спросила она, возвращаясь к столу. — Они выросли в условиях, когда все решения принимались наверху. Им не приходилось выбирать — только исполнять. И вот теперь, когда наступили другие времена, они не понимают, что такое настоящая ответственность.

Она положила папку на стол, но не раскрыла. Просто смотрела на Трофима Игнатьевича поверх этого небольшого предмета, словно он был чертой, которую нельзя пересекать.

— Ответственность — это не когда ты выполняешь приказ, майор. Это когда ты сам решаешь, кому жить, а кому умереть.

— И эта ответственность даёт право убивать? — спросил Терняев.

Августова тихо рассмеялась.

— «Невиновных», — повторила она, угадав недосказанное. — Какое странное понятие. Кто из нас по-настоящему невиновен? Те девушки знали, на что идут. Может, не все детали, но суть понимали.

Она отошла к окну, отодвинула штору.

— Знаете, в чём особенность таких операций? Они никогда не заканчиваются чисто. Всегда остаются свидетели. Люди, которые видели, слышали, участвовали. И эти люди становятся ненужными. Как отработанный материал.

Она повернулась к Терняеву. В глазах мелькнуло что-то странное — не угроза, а скорее сожаление.

— Не думаю, что нам стоит продолжать этот разговор, — сказала она, возвращаясь за стол. — Я ответила на ваши вопросы в рамках дозволенного.

Терняев молча смотрел на неё. Перед ним была не просто куратор секретной операции — часть механизма, в котором Кривошеин, девушки, чиновники, дипломаты были лишь деталями. А настоящие рычаги находились где-то выше, невидимые, но неумолимые.

— Спасибо за время, — сказал он, поднимаясь.

Августова улыбнулась — холодно, без тени веселья.

— Не обольщайтесь, коллега. Вам дали право задавать вопросы, но не факт, что позволят получить ответы. «Гетера» — это больше, чем операция. Это новая эпоха. А в новые эпохи старые герои обычно не вписываются.

Майор взялся за ручку двери, но обернулся:

— Вы когда-нибудь задумывались, что будет, если правда выйдет наружу?

Софья Ильинична смотрела на него долго. Потом ответила:

— Система не боится правды, майор. Она её создаёт.

Терняев вышел, прикрыв за собой дверь. В пустом коридоре его шаги отдавались гулким эхом. Он прошёл несколько метров и остановился, прислонившись к стене.

Эта встреча открыла ему больше, чем он рассчитывал. Не прямыми ответами — обрывками фраз, намёками, жестами. «Гетера» была не просто инструментом для сбора компромата. Она была полем битвы в невидимой войне, которая разворачивалась в высших эшелонах власти. Войне, в которой жизни молодых женщин были расходным материалом.

Любая попытка надавить на Августову приведёт лишь к одному — механизм устранения свидетелей заработает быстрее. А сама она — всего лишь звено в цепи. Она исполняла приказы тех, кого, возможно, никогда не видела. Как и он сам.

Терняев медленно пошёл к лестнице. Расследование, начавшееся как рутинная проверка анонимного сигнала, превращалось в нечто опасное. Теперь он понимал, почему Серов дал ему карт-бланш. Не из уважения к профессионализму. Председатель просто использовал его как инструмент в своей комбинации.