Книга Когда молчат гетеры, страница 159 – Алексей Небоходов

Повернулся к двери, чтобы крикнуть о помощи, но ледяные пальцы девушки схватили его запястье с неожиданной силой. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, полными боли и понимания. Губы двигались, но вместо слов — только хрипы.

— Не говори, — попытался остановить её Терняев. — Береги силы. Сейчас придёт помощь.

Но Алина с нечеловеческим усилием приподнялась на подушке. Пальцы впились в его руку так крепко, словно это была единственная связь с ускользающей жизнью.

— К-кривошеин… — слово вырвалось с хрипом, с кровавой пеной на губах. — З-знал… что мама… заявление… он всё… знал… зар-ранее…

Терняев наклонился ниже, стараясь не упустить ни слова. Глаза Алины расширились, в них застыл ужас.

— Кто? Кто знал? Кривошеин? Он знал о заявлении твоей матери?

Но Алина уже не могла ответить. Тело выгнулось в последней судороге и обмякло. Пальцы, сжимавшие запястье, разжались. Глаза остекленели, взгляд уставился в потолок — пустой, мёртвый.

Майор замер. Всё произошло так быстро, что он не успел даже позвать на помощь. Девушка умерла у него на руках, и вместе с ней — надежда узнать правду. Он осторожно положил её руку на постель, закрыл ей глаза. Мысли метались. «Кривошеин знал о заявлении матери заранее». Значит, его предупредил кто-то из прокуратуры или милиции. А может, из госбезопасности? Кто-то влиятельный защищал организатора «Гетеры», заранее сообщая об опасности.

В коридоре послышались шаги. Наконец-то кто-то откликнулся. Но Терняев понимал: слишком поздно. Алину не спасти, убийца скрылась. И всё же последние слова не были напрасны. Она успела передать важное — нить, ведущую к тем, кто стоит за всей операцией.

Дверь распахнулась, на пороге — двое в белых халатах. Один из тех «неправильных», которых Терняев заметил в коридоре, и настоящий доктор с печатью усталости на лице.

— Что здесь происходит? — спросил «неправильный», делая шаг вперёд, рука потянулась к карману халата.

— Убийство, — ответил Терняев, поднимаясь с колен. — Пациентка Морозова мертва. Ей сделали смертельную инъекцию. Женщина в форме медсестры, ушла через запасной выход. Ваша охрана должна была её задержать.

Настоящий врач бросился к кровати, проверил пульс, зрачки.

— Клиническая смерть, — констатировал он. — Нужно начать реанимацию…

— Бесполезно, доктор, — тихо сказал Терняев. — Поздно.

«Неправильный» продолжал сверлить майора взглядом. Ни удивления, ни тревоги — только холодный расчёт.

— Доктор, — Трофим Игнатьевич обратился к настоящему врачу, — я бы рекомендовал вам не отлучаться далеко. Возможно, понадобится защита.

Врач растерянно кивнул, не до конца понимая смысл сказанного, но чувствуя серьёзность происходящего.

«Неправильный» чуть заметно усмехнулся.

— Не стоит пугать коллегу, товарищ майор, — сказал он с нарочитой любезностью. — Думаю, всё обойдётся обычным служебным расследованием. Больничная халатность, неправильно введённое лекарство… Бывает.

Терняев посмотрел ему прямо в глаза — холодные, расчётливые глаза профессионала, привыкшего к смерти.

— Бывает, — согласился он. — Но не в этот раз.

Фальшивая медсестра двигалась по коридору с профессиональной чёткостью — не бежала, а шла быстрым размеренным шагом, который не привлекал внимания, но позволял стремительно увеличивать дистанцию. Белый халат скрадывал очертания фигуры, делая её одной из многих в этом муравейнике. Она уже почти достигла лестницы, когда позади раздался крик Терняева, и только тогда сорвалась на бег, отбросив остатки маскировки.