Книга Когда молчат гетеры, страница 171 – Алексей Небоходов

Терняев встал, подошёл к окну, отодвинул штору. Во внутреннем дворе служебные «Победы» выстраивались в ряд — водители протирали стёкла, кто-то прогревал двигатель, выпуская в морозный воздух клубы белого пара. Обычное январское утро: снег, припорошивший чугунную ограду, голые ветви деревьев в инее, бледное солнце, пробивающееся сквозь низкие облака.

Стук в дверь — деликатный, но настойчивый. Не дожидаясь ответа, вошёл лейтенант Волков. Молодой офицер, недавно переведённый из погранвойск, отличался исполнительностью и тем особым рвением, которое свойственно людям, ещё не разочаровавшимся в системе. В руках он держал кожаный планшет для документов.

— Доброе утро, товарищ майор. Разрешите доложить?

Терняев посмотрел на него внимательно. Обычно жизнерадостное лицо Волкова было бледным, под глазами залегли тени. И что-то ещё читалось в его взгляде — тревога, неуверенность, словно он принёс новости, которые боялся сообщить.

— Проходи. Что там у тебя?

Волков закрыл за собой дверь, сделал несколько шагов и остановился, словно не решаясь приблизиться. Пальцы, сжимавшие планшет, побелели от напряжения.

— Товарищ майор, — голос его дрогнул, — по вашему распоряжению группа проверила все адреса гражданки Литариной.

Он замолчал, словно ему не хватало воздуха. Терняев заметил мелкие капли пота на лбу лейтенанта, несмотря на прохладу в кабинете.

— И что? — поторопил он, чувствуя, как внутри нарастает тяжёлое предчувствие.

— Мы проверили её комнату в коммуналке на Кирова. Соседи не видели её с позавчерашнего дня. Вещи на месте, документы тоже, кроме паспорта.

Волков говорил всё быстрее, словно спешил избавиться от слов, — перечислял адреса, имена, телефоны. Но Терняев уже понимал, к чему ведёт этот рассказ. Тяжесть в груди нарастала с каждым словом лейтенанта.

— Короче, Волков.

Лейтенант наконец поднял глаза — в них читалось то особое чувство вины, которое испытывает человек, сообщающий страшные новости.

— Мы проверили все возможные места, товарищ майор. Все адреса из её телефонной книжки, все контакты из личного дела. Подняли списки пассажиров поездов, отправившихся из Москвы за последние два дня. — Он сглотнул. — Литарина исчезла.

Ольга тихо прикрыла за собой входную дверь коммуналки, стараясь не потревожить соседей в этот поздний час. Пальто с пятнами растаявшего снега отяжелело, ноги после трёх часов на сцене гудели глухой болью. Тело просило отдыха, но внутри ещё звенело то особенное чувство исполненного долга — сегодняшний спектакль прошёл безупречно, зал аплодировал стоя. В полутьме коридора Ольга на ощупь нашла выключатель, но свет не зажёгся — перегорела лампочка или, вероятнее, кто-то из соседей выкрутил её, экономя на коммунальных платежах.

Ольга медленно двигалась вдоль стены к своей комнате, стараясь не задеть расставленные в коридоре башмаки Геннадия и туфли Лиды. Из-за двери напротив доносился размеренный храп Аллы Георгиевны, перебиваемый тихим скрипом кровати — будто Лёва ворочался на своей половине, прислушиваясь к шагам в коридоре.

Дом казался сонным зверем, вздрагивающим от каждого шороха. Потрескивали стены, расширяясь от дневного тепла; где-то капала вода из плохо закрытого крана; с улицы изредка доносился гул проезжающего грузовика. Ольга сняла туфли, зажав их под мышкой — каблуки стучали слишком громко по рассохшемуся паркету. Она знала каждую скрипящую половицу, каждую выбоину в полу и умела обходить их.